Хранитель

№4 (488) от 31 января 2007 г.

Савваитов Павел Иванович

В XIX веке именно он лучше всех знал старинные вологодские песни и свадебные обряды.

Современные студенты часто воспринимают этнографическую практику по сбору сохранившихся в памяти сельчан преданий и обычаев как обязательное по программе занятие, даже не вспоминая, что именно он проторил им эту нелегкую дорожку.

Паша — так назвал сына, родившегося ветреным февральским днем, священник Вологодского кафедрального собора Иван Иванович Савваитов. Усидчивый и способный Павел стал ученым — филологом, богословом, историком.

Когда годы учебы в духовной семинарии родной Вологды и академии СанктПетербурга остались позади, прилежный, всегда все успевающий Савваитов устроился на службу в альма­матер преподавать историю, философию и древнееврейский язык будущим вологодским священникам. Параллельно педагог с энтузиазмом исследовал народное творчество, предпринимая в летние каникулы длительные поездки.

Чем дальше уезжал от Вологды, тем более оригинальными и глубокими по содержанию находил сказки, песни, обряды жителей Вологодской губернии. По возвращении, бывало, ворчал на зырян (ныне народ коми), земли которых входили прежде в наш край, мол, поют охотно, но неохотно соглашаются, чтобы их записывали: «Ведь песня — быль, — говорят обыкновенно. — А мало ли что бывает? За иное и в суд поведут».

Обитатель полуразвалившейся избушки

В феврале 1841 года осмелевший вологодский преподаватель обратился к издателю столичного журнала «Московитянин» М.П.Погодину с предложением опубликовать накопившийся материал, гарантируя исправно, без задержек, присылать новые литературные коллекции. Так на страницах популярного издания в разделе «Науки и художества» увидела свет «Песня про френцюза» — короткое, несколько наивное сочинение о войне 1812 года и бесстрашии русского народа, ведомого «князем Катузовым». «Песню» высоко оценили современники как первый с научной точки зрения достоверно переданный на бумаге образец самобытного вологодского творчества.

Заинтригованный появлением столь светлой головы Погодин навестил своего нового автора летом и пришел в ужас от бедности его жилища. Явно не обделенный талантом человек обитал вместе с отцом в крошечной комнате полуразвалившейся избушки. Склоняясь над свечой, Савваитов, казалось, совершенно не замечал убожества и упоенно творил. Бедные, но гостеприимные хозяева потчевали заглянувшую к ним важную персону чаем и черемуховой наливкой собственного приготовления.

«Фаты» — для красоты, и не только

Публикации продолжились и в следующем, 1842 году, это были «Дорожные заметки. От Вологды до Устюга», включающие личные впечатления, характеристику достопримечательностей и, конечно же, любимые сказки и песни, изложенные на зырянском наречии и переведенные на русский язык. В Тотьме Павел впервые отведал сухонскую стерлядь и поделился собственными впечатлениями: «Хороша, но уступает шекснинской». Удручил путешественника осмотр варниц, так как действующие былой высокой производительностью уже не славились, а иные, бывшие в ведении знаменитого СпасоСуморина монастыря, и вовсе прекратили существование.

Погоревал Савваитов, что безвозвратно канули в Лету прежние наряды местных красавиц. Когдато юные девицы из Великого Устюга носили «фаты» — тканевые накидки, закрывавшие их лица от посторонних глаз, а заодно и от сглаза. К середине XIX века о традиционных покровах уже не вспоминали. Что говорить о «жемчужных шапках», иными словами, кокошниках, печалился вологжанин, если даже разноцветные ленты и сарафаны устюжанки не отнесли к разряду модных деталей одежды в сезоне 1842 года. А историки с должным уважением отнеслись к вологодским свадебным причитаниям, отобранным П.И.Савваитовым для печати.

«Всеядный» ученый

К сожалению, 1842й год положил конец увлечениям молодого учителя. Он принимает приглашение преподавать в СанктПетербургской духовной семинарии. Бессмысленно не воспользоваться предоставленным судьбой шансом. Заведомо предсказуемое прозябание в провинции находилось на одной чашке весов, на другой — столичные перспективы. Помимо семинарии, его знания оказались востребованными и в других учебных заведениях. 26летний педагог дает уроки русского языка и словесности воспитанникам Павловского кадетского корпуса и военного училища, пользуется уважением в школе гвардейских подпрапорщиков. Времени катастрофически не хватает, забыты обещания, данные Погодину, — подготовить «Вологодский сборник». Вежливый отказ был сформулирован кратко: «Этот сборник не стоит такой чести, да и ползет тихотихо…».

Четверть века взращивал Савваитов подрастающее поколение, после чего перешел на службу в Министерство народного просвещения. 1 сентября 1887 года общественность широко отметила 50летний юбилей его служения «отечественной науке — богословию, истории, археологии и этнографии». Около 30 телеграмм из разных стран мира (Персия, Франция, Германия) адресовались великому ученому…

Бог отмерил ему 80 плодотворных лет жизни. Волково кладбище СанктПетербурга, где покоятся останки многих известных писателей и ученых, подарило ему последний приют.

Савваитов Павел Иванович (15.02.1815 — 12.07.1895), филолог, археограф, историк, членкорреспондент Академии наук. Окончил Вологодскую духовную семинарию (1833 г.) и СанктПетербургскую духовную академию (1837 г.). Детально исследовал книгохранилища Вологодской, Ярославской, Костромской и Владимирской губерний. Впервые в России создал словарь и грамматику языка народа коми. Составил подробное описание ряда монастырей Вологодчины. Среди 66 наиболее значимых научных трудов Савваитова — «Описание старинных царских утварей, одежд, оружия, ратных доспехов и конского прибора», «Библейская герменевтика», «Новый Завет, на греческом и славянском языках». Лауреат Демидовской и Уваровской премий.

0
0