Облако памяти

№17 (708) от 26 апреля 2011 г.

Благодаря таким людям, как Тамара Ястребова, каждый из которых честно трудился на своем месте, последствия аварии на ЧАЭС удалось ликвидировать в тех объемах, которые были возможны. | Фото Натальи Михайловой

Вологжанка Тамара Ястребова — одна из тех немногих героических женщин, которые работали в зоне Чернобыльской АЭС.

В 1986 году Тамара Николаевна жила в маленьком городке Белая церковь, расположенном примерно в ста километрах по одесской дороге от Киева.

К маю об аварии на ЧАЭС, которую сначала замалчивали, уже сообщили по радио и в газетах. Жизнь в Белой церкви текла по накатанной колее. «Как у нас там было красиво весной! Город-сад!», — восклицает Тамара Николаевна. Профессия у нее была самая мирная: вологжанка трудилась ревизором-кассиром на заготовочной фабрике, где производили полуфабрикаты, консервы и другие продукты питания. «17 мая я находилась на своем рабочем месте. Вдруг телефонный звонок. Поднимаю трубку. Там говорят: «Тамара Николаевна, завтра вы едете в Чернобыль. При себе иметь закрытую обувь, блузку с длинным рукавом, брюки, головной убор. Все документы на вас оформлены. Машина будет предоставлена от управления торговли и общественного питания». Прежде чем я хоть что-то успела ответить, трубку на том конце провода уже положили», — вспоминает вологжанка.

Ее вместе с другими ликвидаторами отправили на работу в зону заражения. Мужчины строили дорогу, чтобы могла пройти техника, женщины занимались обслуживающим трудом. Тамара Николаевна по своей же специальности работала в столовой, кроме того, помогала поварам. «Это была военно-полевая кухня в каком-то поле. Жили мы на теплоходах, пришвартованных к берегу Киевского водохранилища. Вставали в 4 утра, и на машинах нас везли на работу в столовую. Она была рассчитана на сто человек, но кормили мы людей в несколько заходов, так что ликвидаторов там было очень-очень много. После каждого завтрака, обеда и ужина нужно было провести дезактивацию — вымыть водой из шланга все помещение. Вода, продукты — все там было привозное», — рассказывает Тамара Николаевна. По ее словам, кормили в столовой замечательно — давали много мясных и молочных продуктов, фрукты и овощи, шоколад. Если комплексный обед в Вологде в то время можно было купить за 50 копеек, питание ликвидаторов стоило 7 рублей в день. А чувствовали себя люди очень плохо. «Некоторые девчушки помоложе даже плакали, так было тяжело. Мы все думали: нам не выжить. Понимаете, жара под 30 градусов, а в столовой от котлов и все 50, если не выше, а мы в закрытой обуви, брюках, кофтах, платках. Все время тошнило. Сначала мы не понимали почему, а потом догадались… Никаких препаратов медицинских, ничего такого от радиации нам не давали. Предложили только респираторы. А куда в такую жару еще и респираторы! Это же невозможно», — говорит Тамара Николаевна.

Она проработала в зоне заражения 20 дней, но последствия этой командировки растянулись на всю оставшуюся жизнь. «Мы все оттуда вернулись больными людьми, и дети у нас болеют, хотя и не доказать ни за что никому из чиновников, что это все из-за него — из-за Чернобыля. Пустое дело!», — машет рукой Тамара Ястребова. Сейчас она живет в Вологде, на пенсии, занимается внуками, выращивает домашние цветы, читает книги. Во время событий в Японии Тамара Николаевна следила за новостями на Фукусиме. «Я очень сильно сочувствую гражданам Японии. Я понимаю, каково им сейчас там… Наверное, теперь им тоже придется построить саркофаг над реактором, как и у нас в Чернобыле», — рассуждает вологжанка, рассматривая почетные грамоты советской поры, выданные ей за «чернобыльскую командировку». А 26 апреля этого года Тамаре Николаевне вручат награду от губернатора Вологодской области — наручные часы.

Наталья Михайлова