Алексей Кудряшов

e-mail: alex-kudr@mail.ru

«Пароль – «Пелагея»: новая глава

Её подлинное имя

№1 (898) от 13 января 2015 г.

Швеция, конец декабря 2014 года. Николай Антонов читает «Премьер».

Почти четверть века она, сама того не ведая, прожила не под своим именем. Но мы нашли ее — нашли мать бабаевского солдата Николая Антонова, которого до сих пор считают пропавшим без вести в Великую Отечественную, тогда как на самом деле он с 1944 года живет в Швеции под другими именем и фамилией.

...Когда пожелтевшую любительскую фотографию большой группы деревенских жителей показали Николаю Тимофеевичу, не предупредив, где тут его мама, он сразу показал на улыбающуюся старушку с краю: «Вот она...»

74 года ее судьба была для него тайной за семью печатями. Да и его самого жизнь покрутила изрядно.

В августе 1941-го, не успев повоевать, он попал в плен к союзникам фашистов — финнам. Спасло его то, что он с детства знал финский: те сразу стали использовать его как переводчика. А затем предложили вступить в «Братский батальон», формируемый из пленных. Это было предложение, от которого не отказаться: сдавшись в плен и будучи переводчиком у врага, он в глазах советского командования подписал себе приговор. Наниматели же пообещали спасение — финское гражданство.

Служба в батальоне заключалась главным образом в охране складов и дозорах, в одном из которых его даже ранили. Но когда советские войска переломили ход войны с фашистами, финны поспешили заключить с СССР мир. Всех, кто служил у них в надежде на гражданство, фактически предали: отправили в пересыльный лагерь, чтобы вернуть в Россию. Понимая, что его ждет в лучшем случае тюремный срок, а в худшем — расстрел, Николай сбежал. МВД Финляндии и после войны долгие годы разыскивало его. А он, сменив имя и фамилию, перебрался в Швецию, там обзавелся семьей, освоил язык. Но со своими детьми не разговаривал ни на русском, ни на финском: опасался, что могут выследить... И уж тем более маме, оставшейся в Бабаевском районе, не рискнул послать весточку, что жив, — советская власть враз навесила бы на нее клеймо «мать предателя».

Многолетним молчанием он, получается, спас ее — до последних своих дней она, не подозревая о судьбе сына, жила на советское пособие за единственного кормильца, пропавшего без вести на войне...

«Премьер» поведал об удивительной истории жизни Николая Тимофеевича Антонова и его мамы в трех номерах — от 23 сентября, 30 сентября и 7 октября прошлого года.

Увидеть маму (выделена овалом) снова — на этом нечетком снимке — Николаю Тимофеевичу довелось лишь накануне своего 92-го дня рождения. Она тут старше, чем помнилось ему, но он-то последний раз видел ее в Бабаеве в октябре 1940-го, когда она провожала его в армию. А эта фотография, вероятно, конца пятидесятых годов.

| Фото из личного архива В.Г.Самойловой
Пароль – «Пелагея»

Житель Бабаевского района, до сих пор считающийся пропавшим без вести в Великую Отечественную, нашел свое счастье в Швеции, но на закате жизни мечтает узнать о судьбе мамы, оставшейся на Вологодчине.

Пропавшая без вести

Проживавшие в Ингерманландии — на территории нынешней Ленинградской области — Николай с матерью вместе со всеми обитателями финской деревни Большое Соелово в 1935 году были выселены из приграничной полосы и оказались в деревне Слатинская Бабаевского района. Согласно найденным в архиве похозяйственным книгам (в то время — единственным официальным документом регистрации деревенских жителей) там действительно жили Пелагея Антонова и ее сын Николай, а когда Николая в 1940 году забрали в армию — одна Пелагея Ивановна (отчества в первых записях не было, появилось только в последних, да и год рождения указан то 1884-й, то 1885-й) Антонова, няня. Есть отметка в похозяйственной книге за 1949-1951 годы, что в августе 1950-го «хозяйство выбыло в деревню Ладышкино».

Но в сохранившихся похозяйственных книгах деревень Ладышкино и Слатинская, начиная с 1952 года, нет никаких упоминаний о Пелагее Антоновой. Мы в своем расследовании высказали версию, что она, раз уж записана няней, могла переехать в Ладышкинский детский дом и жить там в общежитии. Однако в августе 1951 года детдом расформировали...

Мы искали и на местном кладбище — нет там могилы Пелагеи Антоновой. Мы попытались найти воспитанников детдома, и одна из них даже вроде бы вспомнила какую-то «бабу Полю»... Но точно сказать никто ничего не мог. А документов никаких. Более того: в архиве бабаевского ЗАГСа нет записей о смерти Пелагеи Антоновой.

Тупик?..

На этом закончились наши публикации — но не расследование. Читателей не оставила равнодушными история Николая Тимофеевича и его исчезнувшей мамы. В Бабаевском районе по рукам ходила распечатка нашего расследования, выложенного в Интернете.

И в конце концов у нас появилась зацепка. Оказалось, все дело в имени.

«Похоронка»

Когда весной прошлого года внучка Николая Тимофеевича Эмили, живущая в Норвегии, задумала отыскать следы прабабушки, то даже не знала, как ту зовут. Дедушка в силу возраста полного имени-отчества не мог вспомнить, он называл ее уменьшительным именем Paula — Паула. Но это на скандинавский манер, а по-русски, понятно, Поля. Значит, ее могли звать Полина (вернее, Аполлинария) или Пелагея...

А вот теперь — наши новые находки.

В архиве бабаевского военкомата сотрудники местной газеты «Наша жизнь», побывавшие там по нашей просьбе, обнаружили лишь один документ, имеющий отношение к Николаю и его матери. Это письмо из Управления по учету погибшего и пропавшего без вести рядового и сержантского состава МВС СССР в Бабаевский райвоенкомат от 1 июня 1951 года. В нем предлагается известить «гр. Антонову Пелагею Павловну, проживающую в Ладышкинском с/c», что ее сын пропал без вести в октябре 1941 года. В левом верхнем углу — пометка: «Извещение выписано 8 июня 1951 года».

Само это извещение — фактически «похоронка» на пропавшего без вести — нашлось совсем в другом месте: «Ваш сын солдат Антонов Николай Тимофеевич, 1921 года рождения, уроженец деревни. Б.Сойволо Куйвозовского района Ленинградской области, находясь на фронте, пропал без вести в октябре 1941 года. Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о назначении пенсии...» Именно поэтому извещение оказалось подшито в папку архива Пенсионного фонда наряду с другими документами о получении пособия по утрате кормильца.

Обнаруженная там же следующая справка, датированная 2 (или 12, или 22 — край срезан) августа 1951 года, наконец-то проливает свет на то, где жила Пелагея: «Дана Ладышкинским с/советом Пелагее Павловне Антоновой, 1880 года рождения, проживающей в деревне Зубовская Ладышкинского сельского совета, в том, что состав семьи ее — ее сын, Антонов Николай Тимофеевич, пропал без вести в октябре 1941 года. Больше в состав ее семьи никто не входит. Проживает одна. С сельским хозяйством не связана. В хозяйстве ничего не имеет. Она действительно находилась на иждивении сына Николая Тимофеевича, 1921 года рождения, до ухода его в армию. Справка дана для предоставления в райсобес для назначения пенсии».

историческая справка

В то время в состав Ладышкинского сельсовета входило, помимо собственно Ладышкина, порядка двадцати деревень. Многих сейчас уже нет, как нет и сельсовета: теперь это территория Санинского сельского поселения.

Деревня Зубовская находилась примерно в километре-двух от Ладышкина, за речкой, рядом с тем кладбищем, где мы и искали могилу Пелагеи. Увы, но Зубовской давно уже нет, как и ее жителей, не осталось даже развалин — просто перепаханное поле. Была эта деревенька небольшая, домов десять, жили там, по воспоминаниям жителей окрестных деревень, семьи Синявиных, Поповых... Был еще колоритный старичок, смоливший папиросу за папиросой, — его звали дед Трубка. Были там и семьи с малыми детьми, в одной из которых, вероятно, и проживала в качестве няни нигде не работавшая и ничего не имеющая Пелагея. А может, она очутилась там после того, как расформировали Ладышкинский детдом, то есть аккурат в августе 1951 года.

Но вот другой документ из пенсионного дела, датированный 15 октября 1951 года: «Выписка из протокола №146 заседания комиссии по назначению пенсий инвалидам войны и семьям военнослужащих. СЛУШАЛИ: заявление Антоновой Пелагеи Павловны (адрес заявителя: Волковской сельский совет, деревня Село) о назначении пенсии в связи со смертью военнослужащего Антонова Николая Т. (солдат, пропал без вести в октябре 1941 года). Состав семьи: Антонова П.П., мать, 1880 года рождения, нетрудоспособная. ПОСТАНОВИЛИ: назначить пенсию с 1 декабря 1947 года 50 рублей пожизненно».

Упомянутая в документе деревня Село — это старое название существующей и ныне деревни Пожарище, что в нескольких километрах от Волковы и Слатинской. Выходит, в промежуток между августом и 15 октября 1951 года Пелагея вернулась поближе к деревне Слатинская, которая тогда относилась к Волковскому сельскому совету.

Напомним: в Слатинской Пелагея и Николай жили в доме на две семьи, соседями их были Кругловы. Половина дома, принадлежавшая Кругловым, и по сей день стоит в Слатинской, но там никто не живет. А вот половины, в которой жила Пелагея, сейчас нет, на этом месте к половине Кругловых пристроен сарай.

В информации о пропавших без вести жителях Бабаевского района от 1951 года четко указаны фамилия, имя и отчество матери Николая — Антонова Пелагея Павловна (а не Ивановна). Кроме того, если верить все тем же обнаруженным нами документам Минобороны, в марте-мае этого года она проживала в Ладышкинском сельсовете (а не в деревне Ладышкино! Это, как вы поймете потом, очень важно) Бабаевского района и даже была допрошена о судьбе сына. Она ответила, что последнее письмо от него получила в июле 1941 года.

Как оказалось, Пелагея продала свое жилище, его разобрали и увезли. Мы нашли человека, который его у нее купил. Но он с уверенностью утверждает, что было это в октябре 1948 года, и «Полю» — так он называл Пелагею — будто бы сразу перевезли в другой дом в деревню Село, будущее Пожарище.

Однако, если верить похозяйственным книгам, в деревне Село (Пожарище) никакая Пелагея Антонова никогда не проживала!

Иван Михайлович Архипов (на фото слева) и сейчас живет в том самом домике, когда-то принадлежавшем Пелагее. Крышу только перекрыл да досками обшил. Этот желтый домик (на фото справа) в центре Бабаева, купленный за 800 рублей, еще помнит Пелагею...

| Фото Алексея Кудряшова

Сделка века

90-летний Иван Михайлович Архипов живет в своем небольшом, но аккуратном желтом домике практически в центре Бабаева — на улице Свердлова. А тогда, в 1948-м, своего жилья у него не было. Но он много работал в лесу, поднакопил кое-какие сбережения и подыскивал себе дом. Знакомый лесник подсказал ему, что в деревне Слатинская полдома (если разобрать, перевезти и снова собрать, из этой половины получится вполне себе самостоятельный домик) продает одинокая старушка — «Поля-финка».

Иван Михайлович отправился в Слатинскую. По его словам, дом ему понравился, хоть и был внутри изрядно закопчен, поскольку там использовалась не русская печь, а нещадно дымивший, кое-как сложенный финский камин («потомков» такой конструкции используют и поныне в саунах).

О цене договорились сразу же, бабушка Поля не торговалась, — 800 рублей «новыми». (В 1947 году прошла денежная реформа, отменившая, в частности, продуктовые карточки. - Прим. ред.)

Жила Поля-финка, вспоминает Иван Михайлович, очень бедно, имущества у нее почти не было, только козочка, которую держала прямо в доме, — она была как член семьи...

— Если бы я не купил тогда дом, — признается сейчас Иван Михайлович, — не знаю, дожила ли бы Поля до зимы...

Кстати, 800 рублей — много это или мало в тогдашнем (напомним, шел 1948 год) масштабе цен? Судите сами. Работающая в колхозе изо дня в день семья крестьян из двух человек за год могла получить, если перевести трудодни в денежный эквивалент, порядка 670 рублей. При этом кило ржаного хлеба можно было купить за 3 рубля 20 копеек. В то же время, согласно приказу Министерства торговли от 14 декабря 1947 года, хлопчатобумажное женское платье на селе (там цены традиционно были выше городских) стоило 86 «новых» рублей, валенки — 216 рублей, женские туфли — 288 рублей, радиоприемник «Рекорд» — 600 рублей, а фотоаппарат «ФЭД» — и вовсе 1100 рублей. Получается, на вырученные за дом деньги Пелагея могла купить лишь валенки да радиоприемник...

С помощью добрых людей, не оставлявших вниманием одинокую старушку, Пелагее удалось продержаться до осени 1951 года, когда ей-таки назначили пенсию за сына.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Пенсия по утрате кормильца на войне составляла в городе 200 рублей в месяц, на селе — 100. Это если на него приходила «похоронка». А если человек пропадал без вести — вдвое меньше. Пособие мог получать только один член семьи, причем пожизненно.

Пароль – «Пелагея». Часть 2

Могила Пелагеи. — Свои среди чужих. — Отобранная родина. — Чужие среди своих. — Деревня пропавших без вести.

Впоследствии размер пенсии, согласно архивному делу Пенсионного фонда, дважды пересчитывали. Так, с 1 января 1961 года (произошла деноминация) пособие стало 16 рублей, с 1 октября 1965 года — 21 рубль.

Выплата была прекращена с февраля 1975 года «в связи со смертью получателя»...

Что в имени тебе моем?

В архивном деле Пенсионного фонда подшита еще одна справка, от 7 июля 1971 года. Выдана Антоновой Пелагее, проживающей в деревне Пожарище Волковского сельского совета. Указано, что она не является членом колхоза и имеет лишь земельный участок 0,06 га (стандартные для советской семьи 6 соток). Очевидно, эта справка предназначалась в налоговую инспекцию, чтобы освободить Пелагею от налоговых выплат.

Между прочим, за козу, которую она держала, в свое время нужно было платить налог — 140 рублей в год; а за корову — и все 200.

Итак, подытоживаем: в период с октября 1951 года до самой смерти в 1975 году Пелагея Антонова проживала в деревне Пожарище, которая раньше называлась Село.

Но в похозяйственных книгах деревни Пожарище за 1964-1975 годы нашлась только одна жительница с фамилией Антонова — некая Аполлинария (в книгах — то «Апполинария», то «Аполинарья») Антоновна, 1880 года рождения. Однофамилица? Но где тогда Пелагея, получавшая именно там пенсию за сына?

Как нам сообщили, паспорта ни на имя Антоновой Пелагеи Павловны, ни на имя Антоновой Аполлинарии Антоновны не выдавались вообще, а все документы (эти самые похозяйственные книги) заполнялись со слов самих жильцов. Пелагея, как рассказывают оставшиеся в живых ее односельчане, никогда не называлась полным именем, ее все знали как «бабушку Полю». А в русском языке Поля — это уменьшительная форма имени как Пелагея, так и Аполлинария, причем вариант Аполлинария (то есть Полина) распространен больше, чем Пелагея. Кроме того, в этих похозяйственных книгах нет подписи самой Пелагеи-Аполлинарии, но указана ее национальность — финка (хотя в записях 1973-1975 годов она почему-то стала русской) и что она неграмотная. А у финнов нет отчества. Вот так и превратилась Поля-финка, урожденная Пелагея, сама того не подозревая, в Аполлинарию. А отчество ей, раз никто не знал, поставили на основе фамилии — Антоновна. Она же неграмотная, все равно не могла прочитать, как ее зарегистрировали...

Забавно: Пенсионный фонд исправно перечислял пособие Пелагее, а получала его... Аполлинария.

В «зимовке»

Деревня Пожарище — это порядка пятнадцати ухоженных домов со спутниковыми антеннами и даже детскими игровыми площадками. Согласно данным на 2010 год, там было зарегистрировано всего два человека. Но в декабре 2014-го, когда мы туда наведались, в деревне постоянно проживала только Серафима Никифоровна Макарова. Она и показала нам дом, где когда-то жила семья Зайцевых. Глава семьи был председателем колхоза.

А за этим домом, практически соединяясь с ним, стояла в свое время «зимовка» — полноценный небольшой домик с печью. В нем и жила «баба Поля».

Рядом росла живописная березка, и в 70-е, когда фотоаппараты стали доступными, возле нее полюбили сниматься деревенские девчата. Эти фотографии и сейчас украшают семейные альбомы. А на заднем плане там, справа — стена того самого дома, где жила бабушка Поля. Правда, самой бабушки ни на одной такой фотографии нет. Нам удалось найти только один групповой снимок жителей Пожарища, где она стоит с краешку и улыбается фотографу.

Сейчас уже нет ни березки, ни дома — после ее смерти он какое-то время использовался как амбар, а потом был разобран на дрова. Все, кто знал бабушку Полю, либо умерли, либо переехали в другие поселки.

Сейчас деревня Пожарище (на снимке), где жила когда-то Пелагея, — это вотчина дачников. | Фото Алексея Кудряшова

Живущая сейчас в деревне Александровская, а с 1966 года проживавшая в Пожарище Валентина Григорьевна Самойлова вспоминает, что «баба Поля» никогда не отлынивала от каких-нибудь общедеревенских дел, жила более чем скромно, держала козочку и кур. Всегда была приветлива и с удовольствием возилась с соседскими ребятишками — «подрабатывала» няней, но не за деньги, а по доброте душевной. Соседи не оставляли без внимания добрую одинокую старушку — то картошки принесут, то грибов-ягод, то дров привезут... Кстати, Поля-финка сама всегда пилила дрова — крепкая она была. И на жизнь свою не жаловалась.

Мария Даниловна Зайцева была в то время почтальоном. Именно она приносила «бабе Поле» пенсию за сына. Получая более чем скромную сумму, старушка, как она рассказывает, иногда вздыхала: «Вот был бы жив мой Колюшка, я бы лучше жила...»

Она была уверена, что сын умер. Она не знала, что ее Колюшка не только выжил и обзавелся большой семьей, но и получил шведское гражданство. Вот только имя у него теперь было другое.

Это какая-то злая ирония судьбы: она ведь тоже жила не под своим настоящим именем.

Смерть Пелагеи

С тяжелым сердцем приступаю я к рассказу о последних днях Пелагеи. Никогда бы не подумал, что она, испытавшая и изгнание, и голод, и нужду, и потерю сына, проживет такую долгую жизнь — 95 лет.

...Январь 1975 года выдался морозным. «Баба Поля», никогда не обращавшаяся к врачам, вдруг занемогла и перестала выходить на улицу. Обеспокоенные соседи приходили ее проведывать, топили печь, кормили. Она лежала в кровати и уже не вставала. Валентина Григорьевна Самойлова вспоминает, как они со свекровью пришли однажды утром затопить «бабе Поле» печь и увидели, что старушка лежит рядом с кроватью — упала ночью. Они подняли ее, уложили. Она еще дышала, но сознание уже покинуло ее.

Так, в забытьи, она пролежала несколько дней. А умерла так же, как и жила, — тихо, не доставляя никому хлопот...

Мы получили в ЗАГСе повторное свидетельство о ее смерти — не Пелагеи, конечно, а Аполлинарии (в документе — Аполинарьи) Антоновой. Что непонятно: указана точная дата ее рождения — 2 октября 1880 года, в похозяйственных книгах нигде не фигурирующая...

Но Бог с ними, с неясностями. Их еще много в ее судьбе, и не на все вопросы можно найти ответы. А вот где она нашла последнее пристанище, мы теперь знаем.

Мы попытались хоть немного облагородить могилу Пелагеи — поставили временный крест, положили цветы. | Фото Алексея Кудряшова

Пароль – «Пелагея». Часть 3

Выборгский пленный. — Три смерти Николая Тимофеевича. — Номер С-867. — Преданные. — Была — и нет.

...Пелагею, которую последние 20 лет жизни все считали Аполлинарией, похоронили всей деревней на сельском кладбище близ деревни Волкова. Сначала за могилкой одинокой старушки односельчане ухаживали, обкладывали дерном, но потом кто умер, а у кого уже нет сил следить за скромным холмиком... Но мы нашли двух человек, которые и смогли нам показать, где похоронили Пелагею.

Сейчас это просто бугорок мерзлой земли меж огромными елью и березой. Без креста, без таблички с именем. Один край притоптан — народ срезал путь.

Весной, когда потеплеет, мы — все, кто участвовал в поисках, — поставим настоящий крест и прикрепим табличку с настоящим именем и годами жизни...

Пусть это будет наша запоздалая благодарность ей за то, что, несмотря на испытания, не ожесточилась, не разучилась улыбаться. Выдержавшая всё бабушка Поля достойно прожила долгую жизнь, но так и не узнала, что на самом деле стала бабушкой...

 

АВТОР БЛАГОДАРИТ за неоценимую помощь в поисках администрацию Санинского сельского поселения, редакцию бабаевской районной газеты «Наша жизнь», сотрудников районных военкомата, ЗАГСа, архива и Управления Пенсионного фонда, местных жителей Веру Владимировну Зайцеву, Анну Григорьевну и Валентину Григорьевну Самойловых, Марию Даниловну Зайцеву, Ивана Михайловича Архипова, а особенно — Любовь, Николая и Александра Антоновых, без деятельного и неутомимого участия которых мы так никогда и не узнали бы о судьбе Пелагеи Антоновой.

У вас температура, жар, боль в горле, озноб? Подхватили грипп? Хотите узнать, как быстрее вылечиться? Медицинский сайт к вашим услугам! Заходите на http://aibolita.ru/infekcionnye-bolezni/192-lechenie-grippa-i-orvi.html и вы всё узнаете! Будьте здоровы!

37
0
Похожие статьи
  • 19 сентября' 17 | Как это было

    80 лет назад, 23 сентября 1937 года, была создана Вологодская область.

    77
    0
  • 13 декабря' 16 | Как это было

    «Александр Иванович, отправленное с медведем я принял с удовольствием. Для лис это вылилось в 35 рублей, что довольно дорого».

    8
    0
  • 02 мая' 17 | Как это было

    Прокуратурой Вологодской области по личной просьбе митрополита Вологодского и Кирилловского Игнатия реабилитированы три священнослужителя, бывший мировой судья и земский начальник Кирилловского уезда и три местных жителя.

    15
    0