Начальник Чукотки

№34 (931) от 1 сентября 2015 г.

Юрий Ерегин. | Фото Дениса Краснова

Имя Юрия Ерегина всегда было овеяно легендами. На основе его биографии можно снять не один десяток фильмов и написать книг: настолько он выбивается из стандартных представлений о том, как «надо» и как «бывает».

Уроженец Бабушкинского района Вологодской области, Ерегин сделал головокружительную карьеру на Чукотке. Он работал в порту, затем стал первым избранным мэром столицы — города Анадырь. В середине девяностых перешел на службу в администрацию президента, был полномочным представителем Бориса Ельцина в Чукотском автономном округе.

Но совершенно внезапно Ерегин вдруг меняет свою жизнь и в 1996 году переезжает в Вологду. Он строит частный дом в центре областной столицы. И, как сегодня считает политик, именно этот красивый особняк, украшенный собственным гербом и охраняемый при входе каменными львами, использовали его оппоненты в своих целях…

— Дом был одним из первых частных строений в центре Вологды. Это сейчас вокруг настроили дворцов с прудами такими, что уже никто и не удивляется, — рассказывает «Премьеру» все такой же харизматичный и энергичный 63-летний Юрий Анатольевич. — А тогда к моему коттеджу экскурсии водили. Кляузы писали в аппарат президента, комиссии приезжали на проверку. А начал я строительство за несколько лет до переезда, уверенный, что меня переведут сюда в качестве полномочного представителя президента.

— Почему вас потянуло на родину?

— Одна из причин — болела мама, и чтобы ухаживать, я перевез ее из родного села в Вологду. Плюс жена Людмила Котесова победила на выборах в Совет Федерации первого созыва, срок работы был два года, и мне хотелось быть к ней ближе. Поэтому я взял кредит на строительство дома сроком на 25 лет и добавил эти деньги к выделенным администрацией президента для переезда как переселенцу с Севера. Но, конечно, знали об этом только близкие, а мои конкуренты намекали избирателям: мол, на какие «чукотские» деньги он строит?

— Действительно, сложно понять, как вологодский парень оказался на Чукотке и стал одним из влиятельных политиков региона.

— Я хотел уехать от нищеты. У мамы — четверо детей, работы в районе не было. И когда вернулся из армии, а служил на Северном флоте, в поезде встретил человека, который работал в Магадане, в «Северовостокзолото». Он позвал на Север, дал свой телефон. На месяц приехал домой, в леспромхоз «Комсомольское», а потом улетел в Магадан. Это был канун 1978 года.

Я был в шоке от того, что увидел. Меня так пугали морозами, отсутствием цивилизации… А тут современные здания, магазины, полные продуктов и товаров, интересные люди. Все вокруг собирались в ресторан, чтобы отметить Новый год. У меня ничего не было, кроме формы, и ребята собрали меня на праздник: кто рубашку одолжил, кто брюки. В ресторане пел какой-то мужчина, и лишь спустя годы я понял, что это был Михаил Шуфутинский.

— А как вы оказались вместо прииска в порту?

— Когда директор прииска увидел корочки Великоустюгского речного училища, отправил в командировку в Хабаровск, чтобы пригнать оттуда десантную баржу. Там же, на прииске, я женился, вступил в партию, и понеслось: собрания, райком, должность секретаря парткома морского порта, выборы в Совет Анадыря. И когда стал депутатом, меня выдвинули председателем Совета, который являлся одновременно мэром города. Кстати, о карьере не думал, просто был активным. Все перемены, которые происходили при Горбачеве, воспринимал нормально. Но на месте сидеть не мог, все правду искал. Наговорил столько, что даже хотели выгнать из партии.

— Конфликтность — черта характера или стремление идти против системы?

— Ни то, ни другое. Я стремлюсь усовершенствовать систему. И это не всем нравится.

— Прошло почти 20 лет, как вы вернулись. Почему не стали своим в вологодской политике?

— Задолго до переезда я готовил базу (улыбается), придумывал совместные с Чукоткой проекты. Например, финансировал родной леспромхоз «Комсомольское» для переселения северян. Миллионы ушли на закупку техники. В Вологде построены три дома за Окружным шоссе на деньги, выделенные Чукоткой для переселения, но, к сожалению, место северянам не понравилось. Но всегда пытался помочь Вологде. Я — «крестный отец» вологодского журнала «Русская Америка», который финансировала Чукотка.

Так что, когда я встречался с Гурием Судаковым, Николаем Подгорновым, они уже были наслышаны обо мне. Кстати, мы пересекались с Гурием Васильевичем и на общих совещаниях в Москве. Он хотел перейти в Законодательное Собрание, вакансия представителя президента освобождалась. Я написал письмо, в котором просил Ельцина о переводе. Вот тут и начались интриги как со стороны Вологодской области, так и со стороны Чукотки. А я красил дом, решив не вмешиваться в эту возню за спиной. Шел 1996 год, самый разгар «хлебного дела», и Подгорнову нашептывали, что на Чукотке я «расправился» с руководителем края Александром Назаровым, и поэтому ему нужен «свой» человек, а не чужой.

— А вы с ним расправились?

— Отношения были сложные, но вполне рабочие. Назаров даже написал рекомендательное письмо руководству Вологодской области! Но полномочным представителем стал Николай Пеганов, отработавший всего несколько месяцев! Потом его сменил Титов. С Алексеем Алексеевичем мы нормально общались, в волейбол вместе играли… В итоге, я пошел на выборы мэра Вологды, и результат был неплохим. Хотя моих сторонников, например, Александра Лешукова, уговаривали со мной не работать… Это сейчас мне говорят, что надо было действовать тише: Вологда шума не любит. Жаль, что многие мои проекты не осуществились из-за глупой ревности власти, но тлеть не могу. Все эти годы все равно стараюсь «привести» деньги на Вологодчину, но противостояние продолжается.

— Что вас сегодня радует?

— Я — счастливый муж, отец, дед и прадед. У меня уже два правнука, две внучки, а через месяц появится внук. Сыновья к моему мнению прислушиваются, но бывает, что они его не разделяют. Например, я считаю, что у власти — клановость и должности продаются, а сыновья уважают Путина. Младший сын Егор — байкер, состоит в «Ночных волках». Когда я был в гостях на их базе, мне подарили футболку с надписью «Волк». И порой я себя действительно чувствую одиночкой, чьи знания и таланты не до конца востребованы.

Иногда накатывает тоска от нереализованности, но я ни о чем не жалею. Кстати, многие бывшие оппоненты с удовольствием приходят в гости, мы общаемся, я — человек открытый и деятельный. И до сих пор в доме все делаю сам! Легенды — легендами, а заниматься нужно делом. Я надеюсь на лучшее. Кстати, мне нравится, как меняется Вологда, надеюсь, что вместе с внешними изменениями изменится и менталитет людей.

Марина Чернова

Похожие статьи
  • 28 марта' 17 |

    Европейский суд по правам человека коммуницировал жалобу на приговор 2009 года в отношении журналиста Ирека Муртазина.

    5
    0
  • 18 июля' 17 | СтоЛица

    Вологодский художник-реставратор, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ и член Союза художников России Александр Рыбаков в этом году стал почетным гражданином города.

    30
    0
  • 14 июня' 16 |

    Нелли Башлачёва до сих пор преподаёт химию в металлургическом колледже Череповца, ходит на рок-концерты и общается с друзьями своего сына.

    5
    0