Алексей МОРДАШОВ: «Каждый сам отвечает за свою судьбу»

№50 (947) от 22 декабря 2015 г.

«Мы получили больше свободы и возможности выбора, но и больше ответственности за результат этого выбора», — считает Алексей Мордашов.

Председатель Совета директоров ПАО «Северсталь» — о прошлом и будущем области и страны, сокращении налогов в бюджет и детских мечтах в эксклюзивном интервью газете «Премьер».

— Алексей Александрович, основным акционером металлургического комбината Вы стали в 1996 году. То предприятие и современный холдинг «Северсталь» — это одно и то же? Что изменилось?

— В первую очередь изменились люди. Прошедшие два десятилетия привели к возникновению новой культуры. Люди стали более профессиональными, более знающими, более доброжелательными, более внимательными друг к другу. И, конечно, изменились технологии. На «Северстали» за эти годы существенно уменьшилось количество работников. Но при этом мы увеличили объем производства. Закрыли мартеновский цех, который был частью нашей истории. Раньше было 4 электропечи, теперь работает одна, которая делает даже больше стали, чем те четыре.

Это не означает, что у нас все идеально, но годы проектов, изменения технологий, кадровые перестановки (а за эти годы поменялось огромное количество руководителей) на фоне общих изменений в стране (хотя в ней тоже все непросто, и это очевидно) привели к тому, что наша жизнь развивается, как мне кажется, в позитивном направлении.

— Это любопытно слышать, потому что в последнее время очень многие с ностальгией вспоминают те производственные отношения и ту производственную культуру, которую показывали в старых, еще черно-белых советских фильмах. Когда на работу шли как на праздник и не думали, сколько за это платят…

— Но если все было так замечательно, то почему тогда Советский Союз развалился?! Вы помните, что было перед его распадом?

— Да, помню, продуктовые карточки и пустые полки в магазинах.

— А еще парткомы, на которых «пропесочивали» по поводу и без. Мы в школе строем ходили. Если этого кому-то не хватает, то пожалуйста, можно реализовать. Не спрашивайте о зарплате, работайте с утра до вечера, пишите личностный комплексный план. В чем проблема? Как раз сейчас больше свободы — и экономической, и политической, и социальной. Никто ведь сейчас не следит, как вы цитируете последнее решение какого-нибудь съезда. А в то время спаси вас Господь, если бы вы этого не делали или цитировали недостаточно активно.

Конечно, это свойство человеческой натуры — считать, что раньше было лучше. Да, было больше взаимопомощи. Сейчас каждый за себя. Но это потому, что мы живем в очень конкурентной среде. В чем особенность современного мира? Мы получили больше свободы и возможности выбора, но и больше ответственности за результат этого выбора. Ответственность — это ключевое слово. Каждый из нас сейчас сам отвечает за свою судьбу. Каждый получает тот результат, которого заслуживает.

Мне кажется, сейчас мы возрождаемся все больше и больше. Сейчас у людей более заинтересованное и сознательное отношение к делу, более уважительное отношение друг к другу, больше уверенности в себе. Это не означает, что все хорошо, что все состоялось. Но мне кажется, мы начали двигаться в этом направлении. Это очень важно. Если в таком же ключе пройдет еще 20 лет, то мы получим совсем другую страну.

— Многих пугает как раз то, что сейчас наметилась тенденция к возврату обратно. К хождению строем, парткомам и цитированию решений съездов.

— Вы же мне пять минут назад говорили, что о прошлом вспоминают с ностальгией. Что оно было светло и прекрасно. Вы уж определитесь, хотите вернуться в Советский Союз или не хотите…

Но я не думаю, что мы возвращаемся обратно. Во-первых, изменения, которые произошли в 90-е годы, появление рыночной свободы, закрепленной Конституцией, необратимы. Хотите создать предприятие, вы можете его создать. У вас даже мысли нет, что может кто-то запретить. Это фундаментальная основа движения общества в позитивном направлении. Появилось огромное число людей, которые очень дорожат своей свободой и возможностями самореализации.

Технологически возрождение старой централизованной командной системы тоже невозможно. В мир Интернета, новых технологий управления любая попытка возродить былое обречена на колоссальные экономические потери. Растет новое поколение, новые люди. Поэтому мы не возвращаемся обратно.

— Поговорим о том, что волнует жителей Вологодской области. «Северсталь» резко сократила поступление налогов в бюджет. Сейчас это примерно 3 миллиарда рублей, а бывали времена, когда это были 11, 14, 17 миллиардов. При этом предприятие явно работает с прибылью, потому что информация о выплаченных акционерам дивидендах поступает регулярно. Многие именно недопоступлением налогов от комбината объясняют тяжелую ситуацию, в которой оказался бюджет Вологодской области. «Северсталь» перестала кормить регион. Почему?

— А кто сказал, что «Северсталь» должна кормить регион? Лично Вы так считаете?

— Исторически так сложилось.

— Во всей «Северстали» работает 50 тысяч человек, из них около 30 тысяч — на вологодских предприятиях компании. Как-то трудно представить, что они смогут прокормить всю область. Конечно, «Северсталь» должна платить налоги. Она их платит и будет платить дальше. Выплата дивидендов никак не привязана к выплате налогов, они исчисляются от разных баз. А налоги мы исчисляем по тому законодательству, которое есть.

Сейчас, в период девальвации рубля, у нас резко уменьшилась налоговая база, потому что валютные кредиты, которые у нас есть, они в рублях стоят больше, и разница удорожания в рублях уменьшила прибыль, и это лег-ло на налоговую базу, которая сейчас у нас минимальная. Все старые убытки, убытки от продажи активов плюс переоценка кредитов съедают налоговую базу. Но я думаю, что это временное явление. Я же сам налоги не придумываю. Мы все делаем строго по закону, и нас жестко контролируют налоговые службы.

Однако надо понимать, что в силу специфики отрасли «Северсталь» вряд ли в ближайшее время будет «тучным» налогоплательщиком для областного бюджета. Сейчас во всем мире мы видим спад металлургии, перепроизводство стали, падение потребления. В этих условиях рассчитывать, что отрасль будет высокодоходной, наивно. Надо рассчитывать, что область будет кормить себя сама.

— И в чем Вы видите источник зарабатывания средств для региона?

— Во-первых, основной источник роста — это свободная рыночная экономика. В Череповце в кризис 2008 года безработица была на уровне 5%. Мы с тех пор никого обратно не взяли, даже еще больше сократили. При этом безработица в городе стабильно на уровне 1% и ниже.

— То есть народ трудоустроился сам?

— То есть возникли предприниматели. И это явление почти все недооценивают. Я считаю, что нужно быть благодарным предпринимателям, которые нашли в себе силы организовать бизнес, которые платят налоги, создают рабочие места. Если задуматься, многие регионы в мире страдают от безработицы, а в Череповце, при такой однобокой структуре экономики города, свободная — рыночная — экономика и платежеспособный спрос создали если не чудо, то позитивный экономический пример точно. Причем особых мер поддержки безработных и специальных инвестиций не было. Вот, собственно, источник роста.

Во-вторых, нужно базироваться на тех возможностях, которые есть у региона. Например, один из неиспользованных ресурсов — лес. Есть большие планы по созданию целлюлозного производства в Вологодской области.

— У проекта много противников. И в первую очередь из-за опасений, что экология Череповца станет еще хуже. Это очень активно обсуждают в социальных сетях. Насколько опасения людей соответствуют реальности?

— Даже противники не могут не признать, что экологическая ситуация в Череповце улучшилась за последние 20 лет. Никто уже много лет не видел в городе черного снега, который считался нормой, когда я был ребенком. Мы очень много инвестировали в экологию предприятия. Только за два последних года реализовали проект за 100 млн долларов и существенно снизили выбросы, а вода, которая используется в нашем цикле, на 98% остается в нем. У нас есть четкие планы. И мы должны в ближайшие годы выйти на уровень ПДК по всем вопросам.

— Вам не обидно, что череповчане как будто не ценят предпринятых усилий и денежных вложений?

— Мне кажется, неправильно было бы судить о настроении череповчан по отдельной группе жителей. Череповчане ценят, причем даже те, кто ругает. И подтверждением этого факта является то, что они отсюда не уехали. Людям вообще свойственно не обращать внимание на хорошее, а фокусироваться на плохом. Тут важно понимать, что если ты не ценишь того, что имеешь, то повышается риск потерять это все.

Конечно, это не означает, что в Череповце нет экологических проблем и что не нужно городу совершенствоваться. Да, экологическая ситуация стала лучше, но она далека от идеальной.

Что касается целлюлозных заводов — да, риск загрязнения окружающей среды в этой отрасли есть. С другой стороны, в мире много ЦЗ, которые не наносят ущерба окружающей среде. И мы уверены, что нам по силам построить именно такой. Мы выбрали такие технологии, качество строительства, оборудование, которые позволяют уверенно заявлять об этом. Я, кстати, меньше всего заинтересован в том, чтобы построить грязный целлюлозный завод, поскольку вложенные два миллиарда долларов будут потеряны. А я этого не хочу.

Но вот что мне обидно. Мы прорабатываем проект, который должен внести в экономику Вологодской области гигантские деньги, причем в условиях, когда мало кто спешит это делать. И слышим в ответ: «Налоги нам давайте! Хорошую жизнь давайте! Загрязнения, которые есть, уберите! И инвестируйте в другом месте, но чтобы у нас все было хорошо». Но такого не бывает! Экологический контроль — это правильно. Надо за нами следить. Я это только приветствую. Но когда говорят: «Нам не нужны ваши инвестиции», — этого я уже не понимаю.

— Говорят, что часть предприятий холдинга перерегистрировала свой юридический адрес с Череповца на Ярославль. Если да, то действительно ли это было вызвано личной просьбой президента, связанной с 1000-летием Ярославля?

— Это неправда. «Северсталь» зарегистрирована в Череповце, «Севергрупп» зарегистрирована в Череповце. В Ярославле мы зарегистрировали только центр обслуживания, который занимается оказанием услуг остальным предприятиям холдинга. Он не является центром прибыли. Поэтому бюджету от этого нет никакого урона.

— Но почему именно Ярославль?

— Там ниже зарплата. Там достаточно умеренная стоимость по всем факторам: дешевая аренда, недорогая энергетика. Логистически это очень удобный центр. Ярославль близок как к Москве, так и к Череповцу. И это достаточно большой город с достаточно большим рынком труда, где можно найти работников. У нас и в других областях есть предприятия, например, в Саратовской.

— Вы живете в Москве. Считаете ли Вы Череповец своим городом? Интересует ли Вас его будущее?

— А Вы сами как считаете?

— Мне кажется, Вас должна волновать судьба и Череповца, и Вологодской области.

— Она меня волнует. Я прописан здесь и плачу здесь налоги, хотя действительно живу в большей степени в Москве. Большая часть моего благосостояния, большая часть моих экономических интересов расположены здесь. Столица нашего холдинга — это Череповец. И все наши экономические, социальные интересы сфокусированы здесь, в Череповце.

Кроме того, я родился и вырос здесь, это моя Родина. Поэтому где бы я ни жил, буду принимать живейшее участие в делах Череповца. И вообще, если бы мне было безразлично, разве я давал бы Вам это интервью?

— Раз уж Вы упомянули ваше благосостояние, давайте поговорим о нем.

— Да Вы же все знаете, список «Форбс» и все такое…

— Я немного о другом. Ваши финансовые возможности позволяют Вам все то, о чем другие люди могут только мечтать. Можете путешествовать, летать на мировые премьеры. Замки, яхты, самолеты, сто пятьдесят самых дорогих часов… Вам это все доступно. А есть время этим пользоваться?

— Хороший вопрос. Времени мало, но я стал находить его для того, чтобы проводить время с детьми. Старшие уже взрослые совсем. А для младших я не хочу быть приходящим папой. Это беспокоит меня больше, чем пользование какими-то там дворцами и замками. В силу занятости мировых премьер я не посещаю. В этом году стал освобождать время — ушел с исполнительной должности гендиректора. Правда, путешествовать мы все равно можем теперь только в каникулы. Старшая из моих младших дочек в школу в этом году пошла. Да, материально могу себе позволить все, что вы перечислили. Но мне это как-то неинтересно.

— А что Вам интересно?

— Мой главный интерес — value creation (в переводе с англ. — «создание стоимости»). Причем с юности. Да, побочным эффектом этого является личное благосостояние. И еще мне интересна моя семья и мои дети. Это и определяет основное направление использования моего времени.

— Чем бы Вы занимались, если бы жизнь сложилась иначе?

— Особо не думал про это. Где бы я сейчас был, не случись перестройки, не знаю. Судя по тому, как складывается жизнь, каким-нибудь замминистра или министром. Я почему-то уверен, что и в той системе не пропал бы. Я всегда вписывался в систему. Поэтому думаю, что так примерно все бы и было.

— Алексей Александрович, откройте секрет. О чем мечтают олигархи?

— Я открою Вам секрет, что олигархи разные. Конечно, все умные и энергичные, как бы нескромно это ни звучало. Объяснение этому очень простое: конкуренция очень высокая, тот, кто не обладает подобными качествами, не выживает в этой среде. Желающих занять место олигарха очень много. Но в остальном все разные. И мечты тоже могут разниться. О чем мечтаю именно я? Это сложная вещь, не уверен, что я смогу это обеспечить. Но мне бы хотелось, чтобы мои дети были счастливы.

Людмила Мартова


Блиц-интервью

— Цитата, которую считаете своим девизом?

— Vivere militare est (лат.) «Жить — значит бороться». Эта фраза написана у меня в доме над камином.

— Какую книгу Вы сейчас читаете?

— Никакую. Я очень мало читаю художественной литературы. Специальные, профессиональные журналы — да, а книги — нет. Последние лет пятнадцать на это времени мало.

— Человек, рядом с которым Вы являетесь самим собой?

— Знаете, мне очень повезло, я давно не играю никаких социальных ролей. Я такой, какой есть. Со всеми. Понятно, что я разный дома, с детьми и, к примеру, с Вами, но в целом я везде одинаковый.

— Все ли ваши детские мечты исполнились?

— Я никогда не мечтал о чем-то этаком. С пятого класса хотел быть управленцем. Хотя мама всегда мечтала, чтобы я был врачом. А я для себя определил, что самое интересное и полезное — управлять производством, и на это всегда был нацелен. У меня никогда не было мечтаний, которые были мне не по силам.

62
0
Похожие статьи
  • 16 февраля' 16 | Экономика

    Алексей Мордашов вошел в состав совета директоров крупнейшего в мире туристического концерна «TUI AG» с немецкой «пропиской» в Ганновере, сосредоточив в своих руках 15,02% активов «головной» компании.

    15
    0
  • 31 мая' 16 | Политика

    2 июня в Вологде стартует Международный форум «Социальные инновации. Формула активности». Его участники обменяются успешными практиками в области создания здоровой городской среды.

    8
    0
  • 19 июля' 16 |

    Красивая, доброжелательная, внутренне собранная, очень конструктивная и всегда готовая помочь… Такой Тамару Лета — одного из опытнейших врачей региона — знают на Вологодчине многие.

    87
    0
  • 29 марта' 16 | Культура

    Худрук «вологодской драмы» Зураб Нанобашвили рассказал «Премьеру» о своей нелюбви к театральным конкурсам, о пути к режиссерской профессии и о том, почему так и не стал пекарем и журналистом.

    14
    0
  • 14 февраля' 17 |

    Более 50 вологжан уже записались на личный прием Натальи Поклонской. Депутат Государственной Думы приедет в Вологду 19 февраля.

    20
    0