Шестое чувство Геннадия Хрипеля

№2 (950) от 19 января 2016 г.

Уйдя из большой политики, Геннадий Хрипель продолжает следить за ситуацией в стране и области. | Фото Владимира Пешкова

Председатель областного парламента, многолетний член Совета Федерации от Вологодской области... Геннадий Хрипель почти четверть века находился на переднем крае законодательной работы.

Сегодня он отошёл от дел, всё свободное время посвящает своей семье и не собирается возвращаться в политику. Почему это произошло и чем он сейчас живёт, Геннадий Тимофеевич рассказал в интервью «Премьеру».

– Вы работали в прокуратуре, и не исключено, что Вам «светила» большая карьера в этой системе. Но в конце 1980-х Вы резко свернули с этого пути, перейдя в политику. Как так получилось?

– Я же не просто работал в прокуратуре, я анализировал наше законодательство. В нём было много промахов. К примеру, на селе начали строить домики, а земельные участки нарезали по шесть соток. Но если человек строит усадебный дом, ему нужно соток 15-20. Заселялись ведь большими семьями, с детишками. Законодательство нас ограничивало. Таких ситуаций было много, и у меня промелькнула мысль попробовать внести поправки. Для этого было нужно идти во власть. Сначала я стал первым секретарём Бабаевского райкома КПСС, а в то время первый секретарь по закону был председателем районного собрания депутатов. Он же всегда был и кандидатом в депутаты областного совета.

– Выходит, Вы совмещали?

– Три должности сразу. Было ясно, что в ближайшее время жизнь изменится. Я вошёл в комиссию по общественному порядку и социалистической законности и попытался в несколько приёмов убедить коллег, что через несколько лет во главу угла встанут права человека, что придёт время, когда мы на уровне области будем заниматься законодательством.

– Геннадий Тимофеевич, а чем тогда занимался сам областной совет?

– Наша комиссия занималась административным законодательством, общественным порядком, дружинами… Мы были больше общественной организацией, и серьёзной работы вести было невозможно.

– Почему Вы считали, что всё скоро изменится? Знали что-то или предчувствовали?

– Таков был дух времени. Но большинство в это не верило. Сразу перед серьезными реформами из области уехало почти всё руководство.

– А что это была за история с Вологодской республикой? Откуда взялся этот миф?

– Это всё были выдумки. Когда готовили федеративный договор, мы узнали, что существует три его варианта — отдельно для национальных республик, отдельно для краёв и областей, а еще один — для автономных округов. Мы единственные в стране успели провести референдум, где поставили вопрос, должна ли Вологодская область иметь равные с республиками права. Потом мы отказались подписывать федеративный договор. Ещё его отказались подписывать Татарстан и Чечня. В итоге мы подписали дополнительный протокол к договору, в котором указали все необходимые пункты, которых не хватало и которые были в договоре федерации с республиками.

– Геннадий Тимофеевич, 11 лет Вы провели в Совете Федерации. Было ощущение, что в руках есть реальная власть?

– Изначально — да. Но потом Совет Федерации стал работать на профессиональной основе. А тогда в него входили действующие губернаторы и председатели законодательных собраний, целиком изучали, какие законопроекты разрабатывала Дума, и пытались соблюдать интересы своих регионов. Фактически мы тогда были избраны людьми и при голосовании всегда имели это в виду, до трети законопроектов отклоняли. Сейчас такого нет. Как только перешли на профессиональную основу, в работе Совета Федерации стали превалировать интересы центральной власти, а не регионов.

– Вы были в комитете по международным делам. Как там оказались?

– В то время я сменил предшественника, поэтому и пошёл в тот же комитет, где он работал, чтобы не вносить изменений в работу Совета Федерации. Принимал участие в организации Парламентской ассамблеи Черноморского экономического сотрудничества (ПАЧЭС), входил в состав делегации в ПАСЕ. После этого мне предложили, и я возглавил работу с парламентами европейских северных стран. Кое-что там удалось сделать, но не в полной мере. Удовлетворения я для себя не получил.

Одно время Парламентская конференция Балтийского моря (ПКБМ) рассматривала вопрос о замещении в Балтийском море обыкновенных танкеров на танкеры с двойным корпусом — они надёжнее и экологичнее. Мы тогда не были готовы поддержать эту инициативу. Если бы эта резолюция была принята, то российским танкерам закрыли бы Балтийское море.

– А потом Вы вернулись обратно в ЗСО. Что случилось?

– Я своё сделал, да и вообще Москва — не для меня. Уходил сам, и желания остаться не было. Работаю только тогда, когда интересно. А просто проводить время не умею.

– Когда Вы вернулись в Законодательное Собрание, заметили разницу с тем, что было в 1990-е?

– Конечно. Когда мы начинали, было нужно полностью перевернуть всё законодательство. А чтобы написать закон, нужно знать азы, иметь опыт. А когда напишешь десяток, нужно, чтобы и остальные соответствовали этим десяти. Это очень трудно. Поначалу ЗСО создавало базу, и к 2002 году эта работа была завершена. Сейчас в основном идут поправки, а новых глобальных законов почти не разрабатывают. Есть время пообсуждать, посоветоваться, сейчас более спокойная обстановка с точки зрения развития законодательства.

– Получается, что это и есть причина того, что дискуссий в представительных органах в последнее время почти нет?

– Раньше ведь какие вопросы затрагивались... Когда принимают целый закон, то там всегда найдётся место для дискуссии. А если маленькая поправочка, особенно ничего не затрагивающая, то к чему дискутировать? Приняли — и всё. Вот принимали мы Устав области, там же каждая статья — это повод для дискуссии. Там и правительство указано, и Законодательное Собрание, и избиратели.

И на уровне Государственной Думы таких глобальных законов больше нет — а ведь в моё время принимали законы о недрах, о земле, лесе, Уголовный кодекс... Вокруг одного закона о земле сколько копий было сломано!

– Под конец Вашей работы в Совете Федерации была создана «Справедливая Россия». Если я всё верно понимаю, она на этом уровне и создавалась. Почему выбрали именно эту партию?

– С Мироновым мы давно знакомы — он же был заместителем председателя петербургского Законодательного собрания, а я был председателем Северо-Западной Парламентской ассоциации. У него была «Партия жизни», в ней я не состоял. А когда он стал создавать «Справедливую Россию», дал своё согласие. Цель была одна — создать оппозиционную партию. К тому моменту система получила уклон в сторону однопартийности.

Не хочу никого обижать, но альтернативы «Единой России» тогда никто не мог составить. Впрочем, и сейчас тоже. России ещё предстоит длинное и тяжёлое политическое строительство. С другой стороны, в 90-е коммунистов и демократов было невозможно собрать и что-то обсудить, доходило до потасовок. А сейчас работают вместе, политкорректно обсуждают проблемы.

– Каковы должны быть условия для того, чтобы заработала реальная многопартийность?

– Для этого должны сложиться внешние и внутренние условия. Сейчас внешние причины очень сильно этому мешают. Говорят, какая, дескать, демократия, лучше без лишних разговоров принимать решения.

– После ухода из политики Вы наверняка входите в различные экспертные советы...

– В первый год меня приглашали, но я отказался. Мой принцип — «уходя — уходи». Не надо мешать, пусть люди работают. И потом, в этой ситуации очень трудно помочь, посоветовать, потому что всё очень неоднозначно.

– Есть ли у региона какие-то варианты выхода из кризисной экономической ситуации или путь только один — оптимизация?

– Дело в том, что регион очень зависит от федерации, в долги ведь влезли не по своей инициативе. Очень часто издают указы, законы и сваливают всё на регион. А у региона и так нет денег, приходится влезать в долги. И ладно бы помогали финансово, но нет, приходится брать кредиты у частных банков под большие проценты.

Таких бедных стран, как мы, нет. Если только в Африке смотреть. Бедноваты мы пока ещё. Постоянно слышно про реструктуризацию, подъём производства, а всё равно всё держится на нефти и газе.

– Вы сейчас больше заняты домашними делами, но всё-таки за событиями следите...

– Обязательно.

– Как оцениваете конфликты, которые возникли вокруг нас? Получается, что Россия сейчас отгораживается, и её отгораживают.

– Я думаю, пройдут еще год-два, и Запад почувствует, что Россия — это не та слабая страна, какой она была раньше, и всё восстановится, как было. ИГИЛ (запрещена на территории РФ. — Прим. ред.) осилим, Крым не отдадим, и все к этой ситуации привыкнут. Россия никого не хочет захватывать, воевать не хочет.

– Стоило ли ввязываться в сирийскую войну, учитывая очевидные экономические проблемы?

– Обязательно надо было ввязываться. Дело всё в том, что мы немного поокрепли, но себя не показали и сами ничего не опробовали. С другой стороны, если бы мы туда не пошли, то приблизили бы весь пожар к своим южным, кавказским границам. В-третьих, мы показали, что можем очень серьёзно влиять на ситуацию. И раз ввязались, дело надо доводить до конца.

– Недавно Законодательное Собрание приняло решение ограничить число депутатов, работающих на постоянной основе. Вы как к этому относитесь?

– Нужно анализировать работу одного-двух созывов. Кто-то из депутатов малоактивен, а кто-то проводит большую и очень ценную работу. Если бы все были ценными, то и на постоянной основе надо было бы работать всем. Депутат ведь не только сидит и пишет бумаги. Уверен, что постепенно депутатам дадут очень серьёзные права. В депутатских расследованиях значительно будут расширены контрольные полномочия. Работы будет выше головы.

– Геннадий Тимофеевич, какие Ваши ближайшие планы? Не собираетесь ли возвращаться в политику?

– Нет, что Вы... Здоровье не то, да и тяжело мне было бы теперь. Не поработать уже так, как раньше. А просто так прийти посидеть «свадебным генералом» нет никакого смысла.

– А что на даче строите?

– Деревня ведь обновление любит. Например, восемнадцать лет назад поставили забор, простенький — деревянные столбы и доски, сейчас пора менять. Пожили в домике, который построен сто лет назад, тоже требует ремонта. Скоро баню нужно строить заново. Никого не привлекаем, всё сами делаем.

Беседовал Владимир Пешков

Похожие статьи
  • 18 октября' 16 | Политика

    Скоро месяц, как Вологда живет с новой системой управления городом.

    1
    0
  • 02 декабря' 14 |

    Впервые россиянин получил право участвовать в чемпионате мира по дартсу. Этого успеха добился вологжанин Борис Кольцов.

    5
    0
  • 28 июля' 15 |

    В 2015 году звание Почетного гражданина города Вологды было присвоено Вячеславу Попову, в 1999-2001 годах — командующему Северным флотом.

    5
    0