Судьба матери

№23 (971) от 14 июня 2016 г.

Для Нелли Николаевны Саша — прежде всего сын, а не рок-певец. | Фото Владимира Пешкова

Нелли Башлачёва до сих пор преподаёт химию в металлургическом колледже Череповца, ходит на рок-концерты и общается с друзьями своего сына.

На интервью Нелли Николаевна соглашается очень редко, несмотря на огромный интерес прессы: ей это даётся непросто, хоть и с трагического для семьи 1988 года утекло уже немало времени. Но для «Премьера» мама Александра Башлачева сделала исключение.

— Нелли Николаевна, имя Вашего сына все эти годы присутствовало в массовой культуре, хотя и не поддерживалось на самом высшем уровне. В последние же годы его начали признавать официально. Ощущают ли это члены семьи Башлачёвых?

— Конечно, это заметно. За всю страну сказать не могу, хотя доходят слухи о том, что в самых разных местах проводят концерты. Но мы хорошо знаем о том, что происходит в этой связи в Череповце и Петербурге. Сашу несколько лет назад включили в школьные учебники литературы.

А друзья как были, так и остались. Они нас навещают, регулярно приходят. Когда приезжаешь в Ковалёво (на кладбище. — Прим. ред.), видишь, что там висят билеты изо всех уголков мира. На этот раз увидела, что кто-то был из Германии. Там всегда цветы, люди оставляют тёплые записки, фенечки, я уж не говорю о колокольчиках.

— В конце мая Вы познакомились с ведущим фестиваля «Время колокольчиков» Захаром Прилепиным. Если не секрет, о чём с ним говорили?

— Я показала ему фотографии, показала то, о чём он сказал со сцены: поделки из детского сада, из школы — что-то вроде платочка, на нём вышито поздравление с 8 Марта. К сожалению, времени было не очень много.

— Пока Ваш сын не занялся музыкой, Вы тоже были далеки от рока...

— Естественно. Я слушала обыкновенные русские песни, которые исполняли наши певицы, певцы...

— Насколько легко в семье приняли то, что сын пошёл по другой стезе?

— Я читала стихи, которые он отдавал для написания песен в группу «Рок-сентябрь». Поэтому для меня это не было никакой трагедией. Понимала, что ему это нужно, что он без этого не может. Я не воспринимаю Сашу как рок-певца, но и составителем стихов назвать не могу. Не зря сказано: «Лицом к лицу лица не увидать...»

— Всё-таки какое-то время должно было пройти...

— В том и дело. У него был большой упор на литературу — очень много читал, с очень малых лет. И всегда делился тем, что прочитал, рекомендовал. Это и «Роковые яйца» Булгакова, и Ирвин Шоу, и Вознесенский. Я всё это доставала, читала. Когда Саша приезжал из университета на каникулы, осторожно проверял, прочла ли. Обязательно беседовал на эту тему, спрашивал, как к этому отношусь. Да и в школе много читал: он — вечером, а когда ложился спать, уже брала книгу я.

— Нелли Николаевна, а Вы что-нибудь ему рекомендовали?

— Нет, больше сам выбирал. Любил фантастику, иностранную литературу, Маяковского.

— А сейчас что читаете?

— Я на самом деле много читаю. Дважды прочитала книгу «Несвятые святые». Эта книга мне с первого раза очень понравилась, поразили некоторые места. Прошло время, и решила прочесть ещё раз. А вообще, у нас есть клуб педагогов моего поколения, которые когда-либо работали в ЧГУ, нас там семь человек, было сорок заседаний. Собираемся обычно три-четыре раза в год, разбираем творчество поэтов, художников, каждый берёт свою тему и делает доклад. В последний раз беседовали о композиторе Имре Кальмане.

— Глава семьи Николай Алексеевич был большим руководителем на комбинате. Не было ли какого-то давления, что сын, увлекшись роком, стал неформалом?

— Нет, абсолютно. Уже были не те времена. Я тогда преподавала в институте, а потом в металлургическом колледже. Мы никогда не акцентировали и не афишировали, что мы его родители. Поначалу меня приглашали в школы выступать перед детьми, но я старалась отойти от этого. Одно дело разговаривать с друзьями, а когда нужно что-то рассказать посторонним, это очень непросто.

— В этом году в городе прошло сразу два фестиваля, посвящённых Александру Башлачёву, — «Вишня» и «Время колокольчиков». Участвует ли в этом семья?

— Мы с Николаем Алексеевичем участвуем в большей степени как зрители. А наша дочь Лена, конечно, консультирует. Я в это не вникаю, но знаю, что с ней советуются.

— Кого из музыкантов вы можете отметить?

— Мне нравится то, что делает Михаил Башаков. Люблю песни раннего Бутусова — те, которые были написаны вместе с Ильёй Кормильцевым. Очень люблю слушать Цоя, Шевчука — музыкантов Сашиного периода. Видимо, он оказал на меня влияние, сам того не подозревая.

— А лично с ними знакомы?

— Да, конечно. Только вот с Костей (Кинчевым. — Прим. ред.) мы уже давно не виделись. А с Цоем общались только во время похорон, больше мы с ним не встречались.

— Нелли Николаевна, внимание к Вам нахлынуло неожиданно...

— Я стараюсь избегать публичного внимания. И когда приходится участвовать в мероприятиях, прошу, чтобы сильно на мне его не акцентировали. Мы ведь во всём остальном обычная семья и стремимся жить обычной жизнью. Если только приезжают издалека... К примеру, недавно приезжала девушка из Екатеринбурга и хотя пришла очень поздно и стеснялась зайти, я с ней встретилась, мы поговорили, попили чаю. Когда приезжают музыканты, с которыми Саша тесно контактировал в Питере, то всегда заходят к нам. И на помощь всегда приходят, если что-то нужно, — к примеру, Серёжа Фирсов.

— А музыку как слушаете? Только на концертах или дома на дисках?

— В основном в машине, когда Лена меня куда-то везёт. И, естественно, на концертах.

— А Сашины песни?

— Когда услышу — слушаю. Но сама не ставлю.

— В последние годы было по крайней мере два проекта памятников Александру. С семьёй консультируются?

— Да, было два проекта. Во-первых, Марии Ивановой-Очерет. Она хороший художник, но как скульптор — послабее. Когда она предложила свой проект, где Саша изображён бегущим с гитарой, я ей объясняла, что она изобразила мальчика-рокера. Но Саша больше поэт, чем мальчик-рокер. Поэтому её идею мы не поддерживаем, семья полностью индифферентна к этому. Другого она не предлагает, а мальчика-рокера я не восприняла. Мария кое-что поменяла, но суть осталась той же, хотя она и говорит, что люди одобряют.

— А Вы бы сына в каком образе изобразили?

— Стараюсь об этом не думать, да и не думала. Такие всплески очень сильно меня затрагивают, бередят душу. Поэтому стараюсь щадить себя, если так можно сказать. Я и Маше это же объясняла.

— Как Вы считаете, должны ли вообще советоваться в таких случаях?

— Я понимаю, что у автора своё видение, своё мнение. Но думаю, что нужно делать проект совместно. Это не на день, не на два, это же памятник, который будет стоять не одно десятилетие, не один век. Как люди воспримут памятник спустя время?

— А как относитесь к горельефу, который повесили год назад на Филармоническом зале?

— Это второй проект, их всего было два. Мы больше склоняемся к нему, хотя, если честно, не сильно в это и вникали. Они идут сами по себе: вроде отслеживаешь со стороны, но не более того… То же самое касается и книг, которые вышли в последнее время. Мы контактируем только со Львом Наумовым — он делает очень серьёзную работу. Мне нравится, как он работает: он отвечает за материал, который публикует. И эта ответственность в нем чувствуется.

Ещё обращался автор книги «Знак кровоточия» Александр Голев. К его работе были претензии. Во-первых, у меня взяли интервью без моего согласия. Я отказывалась, и мне предложили просто поговорить. Но затем наш разговор был опубликован у него в книге. К тому же, на мой взгляд, не очень правильным было использовать интервью с людьми, которые видели Сашу всего пару раз на улице. Но это дело уже свершилось, и что-то менять поздно...

— Если бы Александр Башлачёв дожил до наших дней, как Вы считаете, чем бы он занимался?

— Только что этот вопрос мы обсуждали с Александром Липницким. Я думаю, что в журналистику он навряд ли вернулся бы. Но не могу ответить, чем бы он занимался. Чего у Саши не отнять, так это честности в социальных моментах. Думаю, некоторые вещи он воспринимал бы очень болезненно. К примеру, нашу действительность. Он бы не стал приспосабливаться, приспособленчество — это не его черта. Но как именно бы себя повёл, трудно сказать.

Владимир Пешков

33
0
Похожие статьи
  • 12 апреля' 16 |

    Чекист, промышленник, депутат Законодательного Собрания, доктор экономических наук, успешный бизнесмен, заслуженный «морж» и футбольный фанат…

    40
    0
  • 05 июля' 16 |

    Вологодский режиссер и оператор Дмитрий Чернецов, который работает вместе с Марленом Хуциевым, Никитой Михалковым и другими видными деятелями российского кино, рассказал газете «Премьер», что стал снимать на камеру еще в третьем классе.

    17
    0
  • 31 мая' 16 | Политика

    2 июня в Вологде стартует Международный форум «Социальные инновации. Формула активности». Его участники обменяются успешными практиками в области создания здоровой городской среды.

    8
    0
  • 29 марта' 16 | Культура

    Худрук «вологодской драмы» Зураб Нанобашвили рассказал «Премьеру» о своей нелюбви к театральным конкурсам, о пути к режиссерской профессии и о том, почему так и не стал пекарем и журналистом.

    14
    0
  • 01 ноября' 16 |

    Полная версия эксклюзивного интервью мэра Череповца газете «Премьер».

    13
    0