Забытый герой

№24 (972) от 21 июня 2016 г.

Анатолий Соболев (на снимке) воевал до конца 1944 года, когда после ранения был отправлен учиться в Ярославское пехотное училище.

До сих пор Книга памяти Вологодской области пополняется новыми именами.

Родственники старшего сержанта, разведчика и пулеметчика Анатолия Соболева сообщили, что оказался среди забытых героев, и «Премьер» предложил поисковикам внести его имя в Книгу памяти.

Однако Вологодский поисковый отряд сообщил, что в Книгу памяти внесены имена солдат, погибших на фронте. Поэтому имя Анатолия Соболева внесено в книгу «Ветераны Великой Отечественной» Вологодского района.

История уроженца села Новленское была рассказана его сыном Павлом Анатольевичем Соболевым газете «Маяк». За годы войны Анатолия Павловича дважды «хоронили». Первый раз родным пришло извещение о том, что он пропал без вести, во второй раз уже во время освобождения Украины пришла похоронка… Но он выжил и воевал до конца 1944 года, когда после ранения был отправлен учиться в Ярославское пехотное училище.

После войны Анатолий Соболев вернулся на родину. Жил в Новленском, работал в совхозе. Анатолий Павлович мало говорил о войне, не хранил ордена и медали. После Анатолия Соболева остались его воспоминания, которые он записал незадолго до смерти в 1984 году. И даже в своих заметках он остался очень скромным: описывая то, как ему удалось вытащить с поля боя однополчанина, Анатолий Соболев пишет о себе в третьем лице.

Его воспоминания, подготовленные к публикации в «Маяке» Дмитрием Ермаковым, наполнены правдой о войне. Правдой, которую нужно помнить.


История первая: «Погибнуть или прорваться»

«…Перед нами было огромное болото. Приняли решение прорываться на лежневую дорогу. Солдаты понимали, в каком положении они находятся — оборванные, оглохшие, с кровоточащими, обмотанными бинтами ногами. Оставалось погибнуть или прорваться.

…Было трудно понять, что происходит: горели танки, рвались цистерны с горючим, рвались снаряды, металась пехота и, не найдя выхода, бросалась в болото, где тонула или расстреливалась… Но всё же немцы просочились через болото. Наших орудий там уже не было. Оставался лишь наблюдательный пункт, откуда вёл корректировку огня командир третьей батареи. Немцы были всюду, кругом. Я оказался последним, кто отходил от переправы и случайно оказался на наблюдательном пункте. Уже были приказом отосланы связисты. Я не смог оставить этого смелого человека, и он махнул рукой — мол, оставайся.

Я не знаю, как смог выдержать, как мог расстреливать немцев, выходивших к наблюдательному пункту. Видимо, спокойствие и выдержка комбата передались мне. И только когда комбат бросил трубку и сказал: «Пошли!» — я понял, что связи больше нет. Мы выходили сквозь разрывы снарядов, и только теперь я понял, почему были отосланы связисты: огонь батареи был вызван на себя».


История вторая: «Шли пьяные»

«В течение недели немцы вели наступление, сосредоточив большое количество артиллерии и авиации. С рассветом, как грибы, вырастали немцы среди копен пшеницы. Шли несколькими эшелонами, во весь рост, пьяные, с засученными рукавами. С каждой новой атакой увеличивались груды трупов. По шесть-семь атак в день отбивали.

В течение недели полк удерживал оборону и только после приказа и высадки в тылу немецкого десанта отошёл к Черкассам. Мост был взорван. Уходить надо было вплавь. Одной из групп командовал я… Только 13 человек сумели переплыть Днепр. Очень поредевший полк занял оборону на левом берегу Днепра и на острове. Немцы бросили на остров пехоту на лодках и плотах под прикрытием артиллерии и заняли берег острова, чему мы не очень препятствовали. Они, уже чувствуя себя хозяевами, направились вглубь острова, но были встречены пулемётно-ружейным огнём, атакованы и сброшены в Днепр. Больше 10 суток держался остров, много тысяч немцев нашли свой конец на острове и в Днепре…»


История третья: «Что-то детское было в нем»

«…С ротой уходили три разведчика-артиллериста… Это были кадровые разведчики, прошедшие путь от границы, бывавшие в десятках боёв в Карпатах, подо Львовом, Тернополем, под Черкассами, Белой Церковью, Кременчугом, Полтавой.

Двое — сильные, любящие риск. Третий — совсем не похожий на них, молодой, очень спокойный, что-то детское было в нём. Не знавшие его старшие солдаты иногда смеялись над ним, как над мальчишкой. Но в нужный момент он весь преображался, и вряд ли кто мог поравняться с ним в силе, ловкости. Любое задание для него было одинаково важно: он узнавал передвижение и концентрацию немецких войск, расположение укреплённых пунктов.

Он мало рассказывал о том, что уже было — о боях, об окружении. Да и стоило ли об этом говорить… Он помнил, сколько он потерял товарищей, сколько погибло земляков, помнил горящие сёла, в которых и солдат-то не было, помнил пленных, которых давили немецкие танки. Потому-то он и считал каждое задание ценным. Вёл наблюдение в тридцатиградусный мороз, и ничто не оставалось незамеченным. Подползал к самым огневым точкам немцев для корректировки огня, чтобы артиллерия без большого расходования снарядов уничтожала их.

Он лежал, ждал. Коченели руки и ноги. Можно было уходить, но встать и уйти не так-то просто. Не было никаких сил подняться: шинель, сапоги — всё смёрзлось единой льдиной… Надо было дойти, во что бы то ни стало. Спирт согревал и помогал, и он шёл быстро (так казалось ему). Изредка попадались замёрзшие трупы пехотинцев из роты, с которой он шёл в тыл. Один, как показалось ему, пошевелился. Да, это был ещё живой Колодецкий! Он не мог оставить его. Сперва нёс как мешок на спине, потом волок прямо по снегу. Думал: только бы дойти до леса, до погребов — места, куда часто ходил, откуда хорошо были видны и немецкая сторона, и наша. Сколько времени, сколько силы потребовалось, чтобы пройти эти 500 метров по пояс в снегу с шестипудовым человеком…

…Это очень малая доля действительности, ведь всё не опишешь, это взяты единицы, ведь каждый бой, каждое отступление или наступление длились днями, неделями. Это путь от границы и до границы».

Марина Чернова

Похожие статьи
  • 21 февраля' 17 | Жизнь

    Всего в четырех письмах ветерана Владимира Бойко раскрывается удивительная история его жизни, где любовь и война слиты воедино.

    1
    0