Алексей Кудряшов

e-mail: alex-kudr@mail.ru

Архив невидимки

№34 (1084) от 28 августа 2018 г.

Александра Карамышева часто называют сподвижником Михаила Ломоносова, но на самом деле они, скорее всего, даже знакомы не были: даже свою диссертацию Карамышев защитил уже после смерти великого русского гения. На снимке — фрагмент портрета Ломоносова кисти Николая Овечкина, выполненного в 1989 году. | Иллюстрация с сайта adfave.ru

Сочиняя свой знаменитый роман «Человек-невидимка», Герберт Уэллс «спрятал» архив главного героя в Англии. Между тем рукопись реального русского ученого XVIII века, раскрывающая проблему невидимости, долгое время будто бы хранилась на Вологодчине — в поселке Кадуй.

В этой истории, трагически оборвавшейся в 1929 году, до сих пор много загадок и нестыковок. Не вызывает сомнений лишь то, что вышеупомянутый ученый муж, современник Ломоносова, действительно продемонстрировал своим студентам один поразительный эксперимент...

Сразу предупредим читателя, что необычайные приключения таинственной рукописи весьма похожи на выдумки сторонников теории заговора, но тем не менее они нашли отражение в научно-популярном расследовании Александра Бирюка «За кулисами «Филадельфийского эксперимента» (2001 год; оно стало частью его многотомной эпопеи «Совершенно секретно») и книге Александра Широкорада «Чудо-оружие СССР» (2005 год). У всех прочих материалов на эту тему, найденных нами в Интернете, «ноги растут», за парой исключений, именно из этих двух публикаций. А изложенное в них странным образом, даже в деталях (Кадуй, например, упорно именуется городом, хотя всю жизнь был поселком), совпадает, так что затруднительно установить, кто откуда «черпал вдохновение».
Однако вернемся к вологодскому «невидимке».

Единица хранения № 978

По словам упомянутых авторов, об уникальном документе, хранящемся в Кадуе, сообщила в 1929 году газета «Вечерняя Москва». В небольшой полемической заметке инженер Дмитрий Понятовский, ссылаясь на некую статью в газете «Северный краевед», откровенно издевался над возможностью сделать непрозрачные предметы прозрачными, а именно это якобы удалось российскому минералогу Александру Карамышеву еще в 1776 году. Дневник же Карамышева, где описано его изобретение, если верить «Северному краеведу», отыскался в Кадуе, в местном краеведческом музее. Понятовский возмущается: «Можно только удивляться безответственности руководства газеты «Северный краевед», которое трезвонит на весь свет о том, что якобы в каком-то захолустном музее какого-то захолустного поселка (заметим в скобках, что только в приведенной у Бирюка и Широкорада этой цитате из заметки, оригинал которой нам обнаружить не удалось, Кадуй назван не городом, а поселком. — Прим. авт.) столько лет и даже веков хранилось открытие, способное перевернуть все представления человечества о природе вещей…»

Газета «Северный краевед» действительно существовала — она выходила в свое время в Архангельске. Правда, до наших дней сохранилось лишь несколько номеров за 1934-1936 годы. А тираж со статьей про дневник Карамышева якобы был уничтожен сразу же после выхода.

На фото слева - титульный лист диссертации Александра Карамышева. На фото справа - автограф Александра Карамышева.

«Тогда же исчез и сам дневник, хранившийся под № 978 в запасниках музея с самого его основания в 1919 г., — читаем в книге у Широкорада. — Этот дневник был передан музею кадуйским краеведом и собирателем старины Семеном Фоминых, который утверждал, что получил его в старые времена еще от своего деда, который в молодости много путешествовал по Сибири и Дальнему Востоку — он был геологом-изыскателем... Один из работников музея, доживший до наших дней, сообщил, что дневник изъяли работники ОГПУ сразу же после публикации в «Северном краеведе», и с тех пор о нем никто не слышал. С содержимым этих записок был знаком только помощник директора В.И.Любенкович, которому удалось их полностью расшифровать к 1929 г., он-то и был автором публикации в местной газете, на которую обрушилась «Вечерняя Москва». Чекисты увезли 70-летнего старика с собой, и больше он в Кадуе не появлялся. Через несколько месяцев родственникам было сообщено, что краевед скоропостижно скончался в Москве, но на похороны Любенковича их никто не приглашал, и сейчас даже неизвестно, на каком кладбище он похоронен».

Мы не случайно привели столь обширную цитату, потому что сразу возникает множество вопросов. Начать хотя бы с музея. Тот краеведческий музей, который существует в Кадуе сейчас, основан в 1974 году учителем истории Александром Юковым как школьный музей. Никаких сведений о существовании в поселке музея до этого времени нам найти не удалось. Сейчас в музее более трех тысяч единиц хранения, но прокомментировать историю с пропавшим дневником, будто бы реквизированном чекистами, нам там не смогли, потому как ничего не знают о рукописи Карамышева под №978. Не ведают музейные работники и об упомянутых Фоминых и Любенковиче...

Выходит, вся эта история с дневником — выдумки?

Призрак свидетельствует

И Бирюк, и Широкорад в один голос ссылаются на статью некоего Рейнара Хагеля, опубликованную спустя 40 лет после описанных событий (то есть в 1969 году) в шведском журнале «Чудеса науки и техники» и рассказывавшую о «весьма необычайном» открытии, сделанном в XVIII веке малоизвестным русским ученым Александром Карамышевым.

Статью эту, равно как другие произведения Рейнара Хагеля, нам обнаружить, увы, тоже не удалось. Однако, судя по приводимым цитатам из нее, текст, изо­билующий чисто русскими словечками и оборотами, уж очень не похож на перевод.

Между тем нашлась другая статья, о которой никто из авторов не упоминает. В июньском номере за тот самый 1969 год в советском журнале «Вокруг света» опубликован очерк доктора геолого-минералогических наук А.Малахова «Интроскоп Александра Карамышева», где без каких-либо упоминаний о Кадуе и пропавшем дневнике впервые рассказано об утраченном открытии — так называемом просветителе, или интроскопе, с помощью магнитного поля делающем горные породы прозрачными. Впрочем, никаких подробностей об опыте, иллюстрирующем это, в «Вокруг света» не приводилось.

А вот в материале газеты «Новый Петербургъ» «Невидимка» (номер от 9 марта 2006 года; 13 октября 2010 года та же статья была перепечатана газетой «Красная Звезда» под заголовком «Тайна геогноста Карамышева») уже фигурируют и Кадуй (город, а не поселок), и дневник, и Фоминых с Любенковичем. Кроме того, имеются живописные детали эксперимента, продемонстрированного Карамышевым ученым и студентам Горного училища в Петербурге 27 января (по старому стилю) 1776 года: «В рамку, подвешенную на штативе, Карамышев вдвинул на стеклянной полосе кусок обычного полевого шпата и перекинул остриём шпаги медную цепь с одной части аппарата на другую. Раздался хлопок, от серебристой рамки кругом несколько раз пронеслась ослепительная радуга — и стало видно, как шпат начал просветлевать слоями, обнажая слюдяные и прочие вкрапления, пока совсем не растворился в воздухе. Карамышев снял цепочку, и шпат сразу же вернул себе прежний вид».

Но можно ли доверять этому чересчур художественному описанию? Ведь в той же статье указано, что после демонстрации опыта Карамышев внезапно заболел, да так, что чуть концы не отдал, и его проведать примчался сам Михаил Ломоносов, который на самом деле... скончался еще за десять лет до этого! Нет ли более убедительных свидетельств?

Попытаемся их разыскать. И поможет нам в этом... сам Карамышев.

Гений и злодейство

Александр Матвеевич Карамышев (1744-1791) происходил из так называемых сибирских дворян — этот титул получали угодившие властям местные служилые люди. Учился в Екатеринбургском горном училище, затем в Московском университете. Завоевал авторитет в научных кругах тем, что систематизировал все известные на то время сведения о растениях Сибири.

В 1761 году был послан в Швецию и продолжил учебу в Упсальском университете. В 1766 году под руководством знаменитого шведского естествоиспытателя Карла Линнея защитил написанную на латыни диссертацию «О необходимости развития естественной истории в России». В 1771 году вернулся в Россию. Являлся членом Берг-коллегии, участвовал в геологических экспедициях, руководил разработками в рудниках. Первым в России открыл кобальтовые руды. Один из первых преподавателей химии и геологии в открытом в Петербурге Горном училище, впоследствии ставшим Горным институтом. Член-корреспондент Петербургской и Стокгольмской королевской академий наук.

Портрета Карамышева не сохранилось. Тем не менее именем ученого назван отрог на Шерловогорском месторождении берилла и топаза в Восточном Забайкалье.

Главным и самым авторитетным источником сведений о его жизни можно считать выпущенную в 1975 году издательством «Наука» монографию Н.Раскина и Н. Шафрановского «Александр Матвеевич Карамышев». Так вот, в этом труде дотошно разобраны все работы ученого и есть даже ссылка на статью А.Малахова в «Вокруг света». Как выясняется, интересующий нас опыт действительно имел место, но упоминали о нем не маститые академики, а... переводчики их трудов, причем в сносках. По мнению авторов биографии и консультировавших их специалистов, вероятно, Карамышев просто попытался устранить дефекты кристаллов кальцита, подвергая его нагреванию, из-за чего усеянный микротрещинками минерал и делался более-менее прозрачным. То есть ни о какой невидимости речи вообще не шло! Не случайно сам экспериментатор не оставил ни строчки об этих своих изысканиях — просто не придавал им особого значения. Он ставил и куда более впечатляющие опыты — например, по созданию искусственных алмазов.

Почему же вскоре после именно этой демонстрации Карамышев внезапно бросает преподавательскую деятельность, науку и уезжает из Петербурга в Иркутск, чтобы возглавить там... банковскую ассигнационную контору?

Биографы уверены, что имел место какой-то конфликт с руководством Горного училища. А вот супруга Карамышева Анна Евдокимовна, вышедшая после его смерти замуж за масона Лабзина и взявшая его фамилию, в дошедших до нас мемуарах рисует совсем другую картину: мол, супруг в Петербурге пьянствовал и сильно проигрался в карты, а потому и решил по-быстрому «слинять», чтобы его не достали кредиторы. Кстати, жили тогда Карамышевы на квартире у его непосредственного начальника — Михаила Хераскова, которого Анна почитала за второго отца.

Стоит отметить, что воспоминания Лабзиной очень субъективны — Карамышева, за которого ее отдали замуж в 13 лет, она ненавидела. Так, например, она в деталях живописует его гулянки и пьянки после отъезда из Петербурга. Доходило до того, что он якобы выгонял жену на мороз, а сам тащил в постель горничных и однажды изнасиловал 10-летнюю девочку...

Несмотря на все ужасы семейной жизни, Анна не бросила супруга. Карамышев же вернулся вместе с женой в Петербург лишь на закате своей жизни. После 10-летней службы на банковском поприще он вновь занялся любимой геологией и попутешествовал по Сибири в поисках руд. Там, в экспедициях, он как раз и мог повстречаться с кадуйчанином. Но передать ему дневник?..

Полно, а был ли дневник? И наконец, зачем его нужно было зашифровывать, да так, что Любенковичу (если тот существовал) потребовалось 10 лет на расшифровку?

Портрета Карамышева не сохранилось, а вот его жену Анну Евдокимовну в 1803 году изобразил выдающийся русский портретист Владимир Боровиковский. Сейчас портрет А.Е.Лабзиной с воспитанницей хранится в Третьяковской галерее. | Иллюстрация с сайта artchive.ru

Это фантастика?..

Любопытно, что упомянутая выше статья «Интроскоп Александра Карамышева» позже неоднократно включалась в авторские сборники геолога и писателя Анатолия Алексеевича Малахова (1907-1983). Так, в книге «Будущее не в прошедшем» (Южно-Уральское книжное издательство, 1975 год) есть даже продолжение истории с Карамышевым. В распоряжении автора якобы оказался черновик докладной записки в Комитет по делам изобретений, обнаруженный среди документов лейтенанта Брудова Сергея Ивановича, убитого в первые дни Великой Отечественной.

«Прошу Вас выдать мне авторское свидетельство, — писал Брудов, — на изобретенный мной аппарат «Интрагеоскоп», позволяющий просвечивать горные породы на глубину до 50 метров. Мое изобретение восстанавливает то, что было открыто в XVIII веке членом-корреспондентом Академии наук А.М. Карамышевым. Но секрет открытия утерян. Его «Просветитель» к тому же был небольшой мощности. Принцип устройства «Интрагеоскопа» и «Просветителя» основан на действии особого типа фокусировки магнитного пучка. После выдачи мне Свидетельства («охранной грамоты») я вышлю описание аппарата. Оно хранится в надежных руках, в запечатанном конверте».

Разумеется, никакого конверта так и не нашлось, и открытие «потерялось» в очередной раз.

Пикантность ситуации в том, что в книге эти опусы Малахова честно названы... фантастическими рассказами. А значит, все подробности были им просто выдуманы?

Ученый и писатель Анатолий Малахов, который впервые рассказал об удивительном опыте Александра Карамышева. Внизу — обложка его книги «Будущее не в прошедшем», в котором история «интроскопа» получила продолжение.

Но Карамышев же существовал на самом деле! И до сих пор его изыскания не дают покоя: так, в 2017 году в журнале «Химия и жизнь» была опубликована небольшая повесть Татьяны Левченко «Просветитель», в которой речь вновь идет о чудо-аппарате Карамышева. Опубликована она, правда, тоже в разделе «Фантастика»...

Следовательно, напрасно ищут в Кадуе следы несуществовавшего дневника? А вот это как сказать. Рукопись воспоминаний Лабзиной вон случайно нашли среди приготовленных на свалку бумаг из сундуков одного дома в Тверской губернии.

Может, на чердаке какого-нибудь дома на Вологодчине ждет своего часа и тайна Александра Карамышева?

Привязка к району: 
111
0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.