Алексей Кудряшов

e-mail: alex-kudr@mail.ru

Заложник полярной мечты

№27 (1077) от 10 июля 2018 г.

В составе первой русской экспедиции к Северному полюсу, отправившейся в конце августа 1912 года из Архангельска под началом старшего лейтенанта Георгия Седова, обнаружился уроженец Вологодчины

В отличие от руководителя этого завершившегося неудачей похода, нашему земляку повезло: он, хоть и больной, сумел вернуться...

В номерах «Премьера» от 22 и 29 сентября 2015 года был опубликован очерк-расследование о вологжанине Александре Архирееве — участнике сгинувшей в арктических льдах экспедиции лейтенанта Георгия Брусилова. Уцелели тогда лишь штурман Альбанов и матрос Конрад. Летом 1914 года их, измож­денных, подобрала на мысе Флора шхуна Седова «Святой мученик Фока», возвращавшаяся уже без главы экспедиции. Архиреева к тому времени не было в живых. Но лишь недавно выяснилось, что на борту шхуны, измученный цингой, оставался другой наш земляк — Платон Коноплёв.

справка

На собранные средства Седов арендовал у зверопромышленника Дикина старую парусно-паровую шхуну «Святой великомученик Фока» (в литературе встречаются варианты названия: просто «Святой Фока» либо «Святой мученик Фока»; на самом судне значилось «Св. муч. Фока») — бывший норвежский зверопромысловый барк «Гейзер» 1870 года постройки. Судно имело водоизмещение 273 т, паровая машина мощностью 100 л. с. и парусное вооружение обеспечивали скорость до 6-7 миль в час, корпус из дуба с металлической обшивкой имел длину 133,3 фута и ширину 30,2 фута.


На снимке — «Святой Фока» на причале в Соломбале, тогдашней окраине Архангельска. Во время подготовки экспедиции шхуна была пришвартована фактически напротив дома на набережной, снятого Седовым. | Фото с сайта litau.ru

То, что Коноплёв отправился к полюсу на шхуне «Святой мученик Фока», и раньше ни для кого не было секретом — эта фамилия фигурирует не только в воспоминаниях и документах касательно экспедиции Седова, но и в одном из рассказов писателя-архангелогородца Евгения Коковина, автора книги «Детство в Соломбале». Однако сведения о его биографии и местожительстве отсутствовали. Никто и не подозревал, что на самом деле Платон Иванович родился в деревне Воронино Шонгско-Николаевской волости Никольского уезда Вологодской губернии. Кстати, Воронино живо и поныне, только теперь деревня относится к Кичменгско-Городецкому району и расположена в 18 километрах от райцентра.

Обнаружил настоящую родину Платона Коноплёва... другой Коноплёв, житель Вологды. Андрей Владимирович Коноплёв искал родственника, а нашел не известного широкой публике земляка-первопроходца. О своем открытии волог­жанин поведал в обстоятельной статье-докладе, опубликованной в только что вышедшем в Кич. Городке сборнике «Кичменгский край. Материалы Глубоковских чтений. Выпуск 4-й» под редакцией хорошо знакомого читателям «Премьера» историка Сергея Гладких, который очень помог нам в свое время с поисками вологжан с крейсера «Варяг».

Андрей Владимирович Коноплёв, открывший нам судьбу своего однофамильца, продолжает исторические изыскания. Сейчас он, в частности, разрабатывает тему архангельских лоцманов XVII — начала XX вв. | Фото Алексея Кудряшова

По ложному следу

Для Андрея Владимировича Коноплёва всё началось еще в 2011 году, когда он начал заниматься историей своей семьи. До этого времени особо не было: имея техническое образование, он занимал высокие инженерные должности на вологодских предприятиях. По-настоящему погрузиться в архивные поиски он смог, лишь оставив руководящую работу (в первую очередь по причине здоровья).

История, наряду с машиностроением, гравюрами и книгами, была его давним увлечением. Наткнувшись на знакомую фамилию в списке участников экспедиции Седова, подумал: уж не родственник ли ему Платон Иванович? Дело в том, что дед Андрея Владимировича был из Шенкурского уезда Архангельской губернии, а в материалах о походе Седова проскальзывало это название — Шенкурск.

Розыски на первом этапе ничего не дали. В материалах экспедиции Седова, хранящихся в Государственном архиве Архангельской области, имелись сведения о происхождении только 9 из 27 стартовавших из Архангельска участников знаменитого похода, и Коноплёв в их число, увы, не входил. В немногочисленных воспоминаниях оставшихся в живых «седовцев» про его родину — ни слова.

«Плотник Коноплёв — сероватый, неграмотный, но труженик, каких поискать, — так характеризует товарища художник и фотограф экспедиции Николай Пинегин в книге «Георгий Седов». — Постоянно смешит всех своим деревенским остроумием и сермяжной простотой».

Впрочем, тот же Пинегин в книге «В ледяных просторах», приводя список участников похода, указывает, что Платон Иванович Коноплёв, родившийся якобы в 1878 году, «отправился матросом». Почему он вдруг превратился в плотника? Возможно, одна из причин — то, что штатный судовой плотник вместе с не оправдавшим надежд капитаном Захаровым и больными был отослан Седовым обратно. Впрочем, это вопрос спорный; не исключено, что Коноплёв и нанимался как плотник, а Пинегин просто ошибся, давая список по памяти.

Другой участник экспедиции, доктор Павел Кушаков, в своих мемуарах упоминает, что Коноплёв на момент отплытия был женат и оставил на берегу двоих детей...

Это уже была ниточка. Андрей Владимирович за нее потянул.

В метрической книге Михайло-Архангельской церкви города Архангельска нашлась запись о бракосочетании 2 июня 1908 года «запасного унтер-офицера из крестьян Шонско-Николаевской волос­ти Никольского уезда Вологодской губернии Платона Ивановича Коноплёва, 28 лет, первым браком, и крестьянской девицы деревни Гольцовской Ломоносовской волости Холмогорского уезда Архангельской губернии Евдокии Николаевны Архиповой, 25 лет, первым браком». По материалам переписи 1920 года подтвердилось и наличие у Коноплёва двоих детей перед уходом к полюсу...

Казалось бы, версия о потенциальном родственнике оказалась ложным следом.

Впрочем, одно упоминание в документах — это еще не доказательство. Поэтому Андрей Владимирович продолжил поиски. И выяснил кое-какие детали из жизни своего однофамильца.

Выходец из рыбацкой семьи Георгий Яковлевич Седов (1877-1914), помимо неудачного похода к Северному полюсу, участвовал в экспедициях по изучению острова Вайгач, устья реки Кары, Новой Земли, Карского моря, Каспийского моря, устья реки Колымы и морских подходов к ней, Крестовой губы. В советское время деятельности Седова уделялось особое внимание, поскольку он являлся выходцем из беднейших слоёв народа. | Фото с сайта wikimedia.org

Из деревни — в Арктику

Биографию Платона Коноплёва пришлось восстанавливать буквально по крупицам, черпая информацию из материалов Архангельского, Вологодского и Великоустюгского архивов. Что удалось узнать?

Прежде всего — истинную дату рождения Платона Ивановича: 14 ноября 1879 года. В семье он был младшим, у него имелись еще два брата и сестра. В 1901 году был призван в армию. Службу закончил в звании унтер-офицера, и 4 сентября 1906 года получил паспорт, с коим отправился в Архангельск, должно быть, на заработки. Там вскорости обзавелся семьей, детьми: с разницей в три года у него родились дочери Лариса и Зинаида. Уже во время экспедиции Седова у Платона родился сын Василий, а после возвращения из Арктики — еще один сын Николай. Жила семья на улице Американской (в настоящее время — улица Советская), на тогдашней окраине Архангельска — Соломбале, в непосредственной близости от адмиралтейства и, между прочим, дома, снятого Георгием Седовым для подготовки экспедиции. Интересно, что дед Андрея Владимировича тоже жил неподалеку — в каких-то 200 метрах от дома Платона...

С комплектованием команды «Святого мученика Фоки» из-за ряда проволочек пришлось поспешить. Видимо, поэтому отслуживший в армии Платон так легко завербовался в матросы. К тому же это сулило и неплохой заработок: его жена ежемесячно должна была получать от комитета по организации экспедиции 25 рублей содержания по договору с Седовым, да и после возвращения из похода Платону полагалось порядка 300 рублей денежного вознаграждения.

Но не только в деньгах было дело. Николай Пинегин в своих воспоминаниях приводит рассуждения в Троицу приунывшего Платона Коноп­лёва, когда они уже были далеко от родных мест — на Заячьем острове: «Гляжу я — сторона такая чужая и дальняя, нет ни куста, никакой весёлой живности, — прямо ничего. Гиблая страна, холодная. Зачем стоит такая земля? Кому она нужна? И человеку здесь — одна погибель, вот что... И теперь думаю: приеду в Архангельск, стану на базарной площади, шапку сниму и скажу: люди добрые и почтенные, не ходите на Новую Землю и детям своим закажите. Нет там ничего, кроме льда и ветров невиданных! А на зверя и птицу не льститесь — своей жизни лишиться можете...» На вопрос, зачем ввязался в экспедицию, Платон бесхитростно отвечает: «Из-за интересу. Вот и теперь сосёт в груди: какая такая земля Франц­ыосифа? Даже во сне сколько раз видал! Тянет. Жизни не жалко...»

Пинегин в воспоминаниях так и называет Платона — «мечтатель Коноплёв».

Но из-за свой мечты Платон чуть не погиб.

Когда встал вопрос о направлении гидрометеоролога Визе и геолога Павлова на исследование Новой Земли, то напарником Визе был выбран именно Платон Коноплёв. Как указывает в своей опубликованной работе Андрей Коноплёв, «согласно плану исследований, Павлов с матросом Линником должны были пересечь Новую Землю, занимаясь изучением геологии как внутренних районов, так и побережья. Визе с Коноплёвым также должны были пересечь Новую Землю с запада на восток в районе 76-й параллели и заняться съёмкой Карского побережья. Момент выхода участников похода из лагеря 17 марта 1913 года был запечатлён фотографом экспедиции Николаем Пинегиным. Фотография сохранилась в альбоме Михаила Павлова, находящемся ныне в Приморском музее им. В.К.Арсеньева (город Владивосток)». Коноплёв — третий слева (мы указали его стрелкой «1»), о чем имеется соответствующая пометка рядом со снимком. Стрелкой «2» мы выделили Георгия Седова среди провожающих.

Жертвы авантюриста?..

Писатель Вениамин Каверин, по его собственному признанию, в известном романе «Два капитана» использовал черты личности Георгия Седова, создавая образ капитана Ивана Татаринова. Более того, в книге упоминается и скверная подготовка экспедиции, и роль во всем этом некоего фон Вышимирского.

Действительно, подготовка амбициозного похода к Северному полюсу Седова, не нашедшего поддержки у властей, но состоявшегося на пожертвования граждан (сегодня мы называли бы это краудфандингом) и благодаря спонсорской помощи газетного магната Михаила Суворина, во многом похожа на отправку книжной экспедиции капитана Татаринова. Вплоть до деталей: например, Седову негодных собак (собранных по улицам дворняжек) поставил некто фон Вышомирский — разница с романным всего в одной букве...

Между тем Каверин изрядно романтизировал Седова. Не стоит забывать, что этот старший лейтенант из-за спешки (он торопился разведать новые земли и, главное, достичь Северного полюса в качестве подарка на 300-летие правления императорской семьи Романовых) не только набрал в поход негодной солонины и рыбы, обрекая на заболевание цингой посаженную почти исключительно на кашу команду, не только из-за собственных амбиций не повернул назад, когда остался без пополнения припасов, но и в конце концов просто бросил экспедицию, уйдя больной к полюсу с двумя матросами и найдя среди льдов свою смерть... Фактически из двух тысяч километров до Северного полюса он преодолел лишь порядка двухсот и едва не погубил всю экспедицию.

— Чем больше я изучал документы, тем менее симпатичной становилась для меня личность Георгия Седова, — признается Андрей Владимирович Коноплёв. — Как можно было так относиться к людям?

Тем не менее в советские времена Седов стал кумиром — не столько из-за своей безрассудной самоотверженности, сколько из-за подходящего происхождения: он был из самых социальных низов и, как бы мы сейчас сказали, сделал себя сам...
Но вернемся к экспедиции. Вместо одной зимовки ушедший слишком поздно из Архангельска «Святой мученик Фока» зимовал дважды. И неизвестно, уцелел ли бы вообще кто-нибудь, если б не золотые руки, богатырское здоровье и веселый нрав Платона Коноплёва и его товарищей.

Так, когда одежда и утварь участников экспедиции стали приходить в негодность, Платон сделал веретено, прялку и стал из пеньки от канатов прясть суровую нитку, которая пошла на починку. Еще он занимался охотой и запомнился другим членам похода бережливым отношением к птицам.

Вероятно, из-за мастеровитости не проявлявшего вообще-то интереса к науке Платона отрядили в напарники к интеллигенту Владимиру Визе, который во время первой зимовки собрался пересечь Новую Землю по 76-й параллели. Хоть и не по первоначальному плану, но это удалось и, по сути, стало главным вкладом Платона в изучение арктических широт.

А потом он, как и все члены экспедиции, заболел.

Домой!

Во время второй зимовки здоровых людей на шхуне практически не осталось — цинга косила всех без разбору. Согласно записям Николая Пинегина, Платон Коноплёв слег 19 декабря 1913 года. 23 декабря — новая запись: «Бедняге Коноплеву хуже. Ноги его под коленями распухли, уже не может ходить. Больной очень крепкий человек, но вынужденная неподвижность лишает его свежего воздуха».

Именно из-за болезни он не смог проводить Георгия Седова в последний рывок того к полюсу...

В начале марта в тесной каюте, лежа на «втором этаже» нар, он стал последним из команды, кто разговаривал с умиравшим механиком «Святого мученика Фоки» Иваном Зандером (тот лежал аккурат под ним). Зандера похоронили, но Платон при этом не присутствовал — не мог встать. Это, видимо, еще больше вогнало его в депрессию. «Посмотришь в щелку двери Коноплёва — он не спит, тоскливо невидящим взглядом уставился куда-то», — пишет Николай Пинегин.

Лишь в мае, когда наконец разгулялась весна и заиграло солнце, Коноплёв смог-таки, помогая себе руками, выбраться вместе с остальными больными на свежий воздух. Но окончательно так и не выздоровел. Уже по возвращении в Архангельск в августе 1914 года его пришлось отправить долечиваться в больницу.

И организм взял свое. Платон не только окреп, но и по договору с начальником Архангельского порта нанялся сопровождать в Петербург материалы экспедиции Седова — «17 мест научных коллекций, трёх живых медведей и четырёх собак».

Груз доставили, однако здоровье Платона все же было уже основательно подорвано. Он умер в Архангельске 8 июня 1917 года от «воспаления мозговой оболочки» (очевидно, менингита). Похоронили его там же, в Архангельске, на Соломбальском кладбище.

Так закончил свой земной путь мечтатель из деревни Воронино, сопровождавший прославленного авантюриста Георгия Седова в его рискованном путешествии по арк­тическим широтам.

Бороться и искать, найти и не сдаваться!

Автор благодарит за неоценимую помощь в работе Андрея Коноплёва (Вологда) и Сергея Гладких (Котлас).

 

154
0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.