Судьба резидента

№11 (1010) от 21 марта 2017 г.

Вступление интервентов в Архангельск.

Сын вологодского священника, штабс-капитан Белой армии, воевавшей с большевиками на Северной Двине, мог быть резидентом советской разведки, раскрывшей громкий шпионский скандал во времена сталинских репрессий.

Советская Россия в 1918 году заключила с Германией сепаратный мир. В результате на тот момент в стране сложилась ситуация, когда большевики одновременно вели бои и против белогвардейцев, и против интервентов — англичан и французов. Одним из плацдармов, где развернулись боевые действия, стал Архангельск.


План Черчилля

Формальным поводом для высадки английской армии на Русском Севере стали 600 тысяч тонн военных грузов, присланных в Архангельск еще до революции 1917 года, и которые могли, по мнению союзников, быть захвачены немцами или переданы им большевиками.

«Можно ли было предоставить это оружие в руки малодушного правительства, изменившего союзному делу и открыто враждебного всякой цивилизации?» — напишет Уинстон Черчилль, непосредственно отдавший приказ о высадке войск.

План оккупации Архангельска был подготовлен капитаном I ранга Георгием Чаплиным. Весной 1918 года Чаплин покинул русский флот и обратился к представителям Великобритании с просьбой о зачислении на британскую военную службу. Впоследствии Георгий Чаплин получил английский паспорт на имя Томсона и был фиктивно оформлен как начальник английской военной миссии в Вологде.


Основная сила

В ночь с 1 на 2 августа 1918 года в Архангельске произошел антибольшевистский переворот, к власти пришло военное правительство. На берег с помощью эскадры из 17 военных кораблей британского флота высадился девятитысячный отряд Антанты. Однако военных припасов интервенты не нашли.

Сформированным Верховным управлением Северной области был образован Северный антибольшевистский фронт под общим командованием Чаплина — основная сила интервентов. Боевые действия развернулись на берегу Северной Двины у города Шенкурск.

По свидетельству очевидцев, «войска интервентов имели значительное преимущество в вооружении и артиллерии; пулемёты Льюиса были исключительно эффективны против красноармейцев».

Английскими пулеметами командовал Николай Аллюнин — 20-летний сын вологодского священника, которому Чаплин лично присвоил чин штабс-капитана. Там, на берегах Двины, случайно оставшись в живых, он не знал, какую роль в последующих громких международных разоблачениях готовит ему судьба…

О событиях тех дней Аллюнин впервые расскажет следователю Вологодского ОГПУ только в 1931 году.


Белый Север

Николай Аллюнин родился 26 февраля 1898 года в семье священнослужителя Ильинской Почковской церкви Грязовецкого уезда. В 1906 году отца отлучили, обнаружив запрещенную литературу, а через четыре года он умер, оставив жену и шестеро детей.

Николай был старшим, и он был достойным сыном отца, привившего ему идеи свержения монархии. Не окончив 6 классов вологодской гимназии, 16-летний Коля сбежал добровольцем на фронт под Варшаву. Воевал так, что вскоре был награжден Георгиевской медалью и командирован в пулеметную школу в Ораниенбаум.

Революцию 1917 года встретил во фронтовом госпитале под Ригой, где два месяца провалялся с воспалением легких, был демобилизован и вернулся домой в Грязовец. Здесь-то Коля Аллюнин и встретил двух своих товарищей — сыновей смотрителя Духовного училища, которые предложили вместе рвануть к англичанам в Шенкурск на Северный фронт продолжить борьбу за Белое дело. Это решение перевернет всю его судьбу.

Пулемёты Льюиса (на снимке) были весьма эффективны. Командовал пулеметчиками сын вологодского священника.

Друзья добирались на поезде до последней станции, а потом шли пешком через Вельск, пока не достигли цели. «Всех рассортировали для прохождения фильтра, — вспоминал сын священника. — Меня отправили в архангельскую тюрьму и после испытания — в английскую пулеметную школу».

В начале 1919 года Аллюнин по личному приказу Чаплина руководил командой из 12 пулеметчиков Славяно-Британского легиона в местечке Карпогоры на Двинском фронте и уже спустя месяц после боя с большевиками был представлен к званию штабс-капитана. А в июле 1919 года его команда была переброшена на самый тяжелый участок Северного фронта под Березняки под командование князя Мурузи, где был большой мятеж. Николаю Аллюнину предстояло идти в авангарде наступления и, вероятнее всего, погибнуть.

«В Березняках стоял батальон Дайэра, сформированный из военнопленных, — вспоминал Николай. — За два дня до наступления две роты перешли на сторону красных. Семь офицеров было убито ночью, в том числе англичане. В наступлении моя команда шла прямо в лоб большевикам. В плен взяли около ста человек, и пулеметы штук около шести. Канонерки, шедшие за нами по реке, открыли ураганный огонь по красным».

Николай Аллюнин остался жив.


На Соловки

В январе 1919 года в результате Шенкурской операции интервенты и белогвардейцы были отброшены красными далеко на север. Англичане эвакуировали свои войска. Николай Аллюнин, попавший в самое пекло событий, расскажет, что его легион потерял 200 человек.

«Дойдя до Шмецка, в штабе Двинского фронта, кроме адъютанта и нескольких писарей, мы никого не нашли, все отступили в Холмогоры. Придя туда, увидели, что в полку людей оказалось очень немного, в силу чего был сформирован только один батальон. На станции нам дали вагонов для выезда в Архангельск, но нас догнал поезд «Адмирал Колчак» и заставил остановиться, выслав делегацию с предложением беспрекословно подчиниться распоряжению командования бронепоезда. Фронт пал. Команда бронепоезда сдалась».

На самом деле команда бронепоезда «Адмирал Колчак» несколькими днями ранее была расстреляна красными в Холмогорах, но оставшейся армии этого не сказали…

«Нас увезли в Архангельск, — продолжит рассказ Аллюнин. — Но мы уговорили конвой, чтоб нас повели к тому месту, где грузился пароход, уходящий за границу. В городе в это время из правительства не было никого. Но нас отправили в тюрьму, а спустя приблизительно час времени один из конвоиров нашел ключи и выпустил заключенных».

Николай Аллюнин не пошел на пароход и остался в Архангельске. В 1920 году решением специальной правительственной комиссии по расследованию злодеяний интервентов и белогвардейцев под руководством бывшего особо уполномоченного ВЧК в Вологде Михаила Кедрова он был осужден.

На тот момент Кедров лично занимался созданием первых концлагерей и реализацией политики «красного террора», ликвидировал Соловецкий монастырь, сослав его руководство, и организовал спецучреждение, где вместе с конвоем числилось 350 человек. В число первых заключенных попал и Николай Аллюнин.


Неблагонадежный

Аллюнин опять выжил и вышел на свободу в 1921 году, но тут вновь появились сотрудники ОГПУ, которые сформировали из бывших белогвардейцев эшелон и отправили Николая в Тверь. В Твери он получил документ, обязавший его являться в ОГПУ и дававший право поступить на гражданскую службу.

В августе 1921 года сын вологодского священника выдержал экзамены на поступление в Тверской практический институт, а через два года попал в число «успешных студентов». После чего ему вручили путевку, открывшую двери московского Лесного института.

Тем временем политические события в стране развивались своим чередом. К власти пришел Сталин и одним из его первых политических решений стало создание в аппарате ЦК ВКП(б) особого отдела по делам высшей школы, во главе которого встал Молотов.

Первым актом особистов была высылка за границу осенью 1922 года большой группы профессоров вместе с писателями. В 1923 году начались «студенческие чистки» в вузах. Списки для изгнания составлялись вузовскими коммунистическими ячейками. Изгоняли, главным образом за происхождение, детей чиновников, духовенства и интеллигенции.

Чистки проводились с беспощадной жестокостью. Многих студентов арестовывали и высылали, констатировались массовые случаи самоубийств. Нарком просвещения Луначарский докладывал: в 1923-1924 годах было вычищено до 30 тысяч студентов, не меньше 20-25% их общего числа.

Так Николай Аллюнин потерял право на получение высшего образования и решил… уехать из России. План был таков: добраться через Румынию до Америки и поступить в институт лесоводов. Границу предстояло перейти по реке Днестр близ Тирасполя. Здесь он и был задержан охраной и провел в тюрьме почти месяц.

«После мне выдали разрешение на право выезда на родину и 30 рублей с условием возврата не позднее месяца. В начале декабря 1924 года я вернулся в Вологду, подал заявление в Гублесотдел, предварительно вставши на учет в ОГПУ, и поступил на должность помощника лесничего», — рассказывает Аллюнин.

В 1926 году Николай женился и, казалось бы, навсегда позабыл о своем боевом прошлом.


Дело Виклюнда

В 1924 году международное положение Советского Союза сильно изменилось. Запад был заинтересован в расширении торговли, капиталистические державы отказались от изоляции СССР и одна за другой восстанавливали дипломатические отношения. Норвегия стала третьей страной после Англии и Италии, подписавшей с СССР торговый мир.

«Экспорт и импорт, — заявил Сталин, — являются наиболее подходящей почвой для таких соглашений. Нам нужны: оборудование и полуфабрикаты, а капиталистам нужны: нефть, лес, хлебные продукты, а нам необходимо сбыть эти товары».

В Вологодской области был лес. Так лесничий Николай Аллюнин познакомился с норвежским подданным Андреасом Торкильдом (фамилия изменена). Торкильд жил в норвежском консульстве в Архангельске и часто приезжал в Вологодскую область с государственными контрактами на поставку леса.

За ним следили примерно с 1929 года, поскольку на тот момент у чекистов было подозрение, что работающий в консульстве Арнольд Виклюнд организовал на территории Архангельска обширную шпионскую резидентуру, целью которой было сорвать планы по строительству ряда приморских предприятий.

Виклюнда и его сотрудников подозревали в связях с английской разведкой. Однако доказательств не было, а ложные обвинения могли привести к международному скандалу и разрыву дипломатических связей молодой советской республики. Виклюнд же доверял только своим.

В 1931 году Аллюнина вызвали в ОГПУ по делу шестилетней давности о попытке перехода через советскую границу. Допросы шли один за другим. Сначала о белогвардейском прошлом, затем — осторожно — о знакомстве сына священника с норвежским подданным Торкильдом.


Идеальная биография

У Аллюнина была идеальная биография для внедрения в иностранную резидентуру: связь с англичанами, личное знакомство с Чаплиным, жившим теперь в Лондоне, хорошие отношения с Торкильдом. Аллюнину предъявляли обвинения в шпионаже, лесник все отрицал, понимая, что в лучшем случае ему грозит ссылка в концлагерь.

В конце 1931 года чекисты вынесли неожиданное решение по делу сына священника:

«Принимая во внимание, что данных, доказывающих причастность к шпионажу, следствием не добыто, а посему, руководствуясь отношением №11979/6 от 16/Xll-31 г. ОО ПП ОГПУ СК, Следственное дело №231 по обвинению гр-на Аллюнина дальнейшим производством прекратить».

Николай Аллюнин вышел на свободу 24 декабря 1931 года и…выехал из Вологды. Предположительно в Архангельск.

24 ноября 1937 года начальник управления НКВД по Северной (Архангельской) области майор государственной безопасности Дементьев доложил на Лубянку: «...В ночь на 23 ноября 1937 года проведена операция по связям норвежского консульства. Было арестовано 54 человека. Аресты продолжались и в последующие ночи. Резидентура норвежского консула Виклюнда вскрыта».

Аресты по «делу Виклюнда» шли до 1938 года, а чекистские «оперативные разработки» по этому делу продолжались вплоть до 1950-х годов. Список «людей Виклюнда» насчитывает 81 человека и хранится в архиве РУФСБ по Архангельской области.

Как утверждают историки, список неполон. Всего по «делу Виклюнда» было расстреляно и сослано в концлагеря 200 человек. Это дело стало первым громким успехом советской разведки.

О вологодском сыне священника Николае Аллюнине больше ничего неизвестно.

Юлия Лаврова

В материале использованы исторические факты из книг В. Галина «Интервенция и Гражданская война», Ю. Дойкова «Английская резидентура норвежского консула».

Автор благодарит за помощь в подготовке материала из цикла к 100-летию органов государственной безопасности пресс-службу Вологодского УФСБ России.

Похожие статьи
  • 11 июля' 17 | Как это было

    Летом 1985 года в СССР разом закрылись две трети винно-водочных магазинов. Вступило в силу постановление ЦК КПСС «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», подписанное Михаилом Горбачевым, больше известное как сухой закон.

    4
    0
  • 13 декабря' 16 | Как это было

    «Александр Иванович, отправленное с медведем я принял с удовольствием. Для лис это вылилось в 35 рублей, что довольно дорого».

    3
    0
  • 30 октября' 12 |

    Вологжанин Иван Мартынов стал первым в истории города мастером спорта по боевому единоборству кудо.

    2
    0