"Дуры" в стране "козлов"

№30 (152) от 26 июля 2000 г.

«Меняю мужа на ребенка!» Сегодня эта «кра- мольная» идея одолела, кажется, уже сотни и тысячи женщин. Богатые бабы открыто ищут здорового «производителя», остальные рожают просто на свой страх и риск. Но и те, и другие уверены: лучше тратить силы и нежность на малыша, чем на муженька-дитятю.

«Можешь не верить, но мы счастливы!» - хором заявляют мне знакомые Лена и Катя. Одинокие мамы поневоле, бедные, не мужененавистницы... И тем не менее они готовы еще раз повторить свой героический опыт воспитания ребенка без мужчины...

«Ты мне роди...»

И все-таки есть какая-то магия в примитивных формулах “Все бабы - дуры” и “Все мужики - козлы”. Лена и Катя против парнокопытного подхода в изучении мужской психики, но с ходу признают: “Да мы их просто не понимаем!” Является ли это откровение доказательством теоремы о бабах-дурах, судите сами.

Друг Кати, услышав от радостной любимой о намечающемся мальце, сказал: “Нам так хорошо с тобой, зачем ты придумала этого ребенка?” Он потом еще несколько раз повторял эту странную фразу, а затем просто исчез в ночи... “Ха, - говорит сегодня Катерина. - Главное - дитё. Мужики приходят и уходят, а оно всегда с тобой”.

Производитель Лены, наоборот, долго умолял ее завести потомство, приговаривая: “Ты мне роди...” - “...А я перезвоню,” - договаривала Лена знаменитую шутку. Мужчина обижался за такую подозрительность подруги. Когда ребенок появился на свет, папаша действительно перезвонил, пришел и, оценив вещдок - карту роженицы, - нахохлился: “Блин, я так и знал, надо выпить”. Напился в зюзю, а потом растворился, промычав на прощание: “А ты уверена, что он - мой?”

А ОН уже шевелится!

Есть такое страшное слово “старородящая”. Во всем мире его нет, а у нас, в России, есть. Обзывают им в совковой медицине всех гражданок, которые захотели продолжить род после 28 лет. Что в этом страшного? Если интересно - послушайте гинекологов, многие из которых с плохо скрываемым удовольствием распишут муки родильного ада по причине каменеющих костей таза, риск появления дебилов и прочее, прочее... А тут еще байки о первом аборте, который якобы делает женщину бесплодной. Так что лучше не интересоваться, а рожать.

Лена произвела свое чудо на свет в 30 лет. “Я не специалист, но, по-моему, это бред, - убеждает она. - Почему в 27 - не опасно, а в 30 уже надо быть настороже?” А на Катерину, которая задумывалась об аборте, подействовало УЗИ, где на экране билась красная точка - сердечко ее восьминедельного счастья.

Крохотные сердечки бились изо всех сил, а папани так и не проявлялись. Подруга советовала Лене: “Что же ты, позвони ему и скажи: “А он уже шевелится.., а он пинается... Знаешь, я такую колясочку видела...” Вот увидишь, долго не выдержит”. Но Лена и Катя - девушки гордые. Они не звонили и не просили - просто стояли у окон роддома, до последнего надеясь, что мужики образумятся и придут.

Нелюбовь

“Первый год - просто ужас”, - солидарны Лена и Катя, которые обе стали мамами милых девчушек. - Как бы ни помогали тебе родственники и друзья, ты всегда одна, и тебе не на кого переложить хотя бы маленькую частичку ответственности”.

Страх накидывается ночами. “Как-то я проснулась и вижу, что малышка перевернулась и спит лицом в подушку, - вспоминает Катя. - Она уже хрипела...” После этого мама, забывшая о нормальном сне, вообще его потеряла. “А я покормлю и снова уставлюсь в одну точку с мыслью: “Как же мне дальше жить?” - вспоминает Лена.

Такое состояние у Лены продолжалось довольно долго. Она ничего не могла делать - квартира была похожа на одну большую помойку. Ее раздражало все - от знакомых и родителей, тормошивших ее с утра до вечера, до ребенка, к которому, как ей казалось, она ровным счетом ничего не испытывала. Ну не любила, и все! Тогда Лена от отчаяния пошла на прием к психиатру. Специалист замахал на нее руками: “Идите домой, я даже регистрировать ваш приход не буду, у вас послеродовая депрессия, характерная для вашего возраста. Подождите несколько месяцев, и она пройдет. А чувства? Появятся!”

Катерина тоже с трудом привыкала к тому, что от постоянно вопящего создания уже не избавиться. “Это сейчас, когда ее нет рядом, мне будто бы чего-то не хватает, а тогда...” Тогда она ревела в подушку, а редкие гости заканчивались тем, что Катя, отведя душу, возвращалась навеселе, держа спящего ребенка под мышкой, и в страхе: вдруг из-за шума соседи вызовут МЧС или напишут заявление о лишении “нерадивой мамаши” прав на дочку?

Нищая и гордая

Но если материнская любовь проклюнулась быстро, кошелек оставался пуст. Алименты? “Я знаю, что можно было сделать тест по установлению отцовства, но это же делается через суд”, - говорит Лена, и по ее лицу видно, что на ТАКОЕ она “пойтить” никак не могла. Катерина алименты получает - 350 рублей. Так что девчонки живут от аванса до аванса. Льгот нет, ходят пешком, часто вместо ужина они дают своим детям кефир, покупают детскую одежду в “секонд-хендах” и получают от государства на воспитание малыша 134 рубля с копейками в месяц.

“Иногда эти деньги ждешь как спасения, - рассказывает Катя. - Фруктами накормишь, конфетами...” Лена три года назад собрала кучу справок, чтобы получить материальную помощь от Службы помощи семье, что в Вологде на ул. Энгельса, 61. Спустя три месяца к ней домой пришла комиссия и обследовала условия жизни ребенка - стоит помогать или нет. “У меня дома чисто и уютно, - описывает посещение экспертов Лена. - Они покрутились-покрутились и выдали... 100 рублей”.

Где мой папа?

Женщины встречали потом “папаш” на улицах Вологды. Рассказывает Лена: “Я иду с коляской, малышке уже три месяца. Увиделись, он подошел. Я говорю: “Вот, посмотри!” А он в ответ что-то типа - “не время, не место, я спешу”. Потом откинул двумя пальчиками одеяло, даже не спросил, мальчик или девочка, бросил лишь: “Ну... Ты звякни как-нибудь”. Друг Катерины при виде семейства вообще задергался и ускорил шаг.

Катя долго радовалась, что дочка не мучает ее вопросом об отце. Но однажды, когда они шли из детсада, малышка сказала: “Мама, а у Юли из нашей группы тоже нет папы”. “У меня камень с души упал. Я стала ей перечислять: “Да, а ты заметила, что и у Маши нет, и у Люды, и у Иры?”. Слава Богу, что у пол-группы семьи неполные!” - грустно смеется Катя.

Лена спасает свои нервы иначе: “Нам плохой не нужен, - убеждает она дочку. - Твой с мамой не живет, и ладно. Посмотри, как в кино папы мам целуют. Хочешь такого? Будем искать”.

Любопытно, что и Катя, и Лена уверены: мамы-одиночки не редкость и в так называемых “полных” семьях. Потому что там женщины точно так же убиваются дома и на работе, а муж существует сам по себе, не помогая в воспитании детей. Так что лучше завести собаку, считают мои героини. И с азартом рассказывают, как их подруги тоже рожают для себя, но со словами: “Никакого мужика на территорию не надо, пусть будет приходящим”.

Впрочем, несмотря на свое мужество и силу воли, Лена и Катя остаются слабыми женщинами. Именно поэтому обе до сих пор наивно надеются, что совесть у папаш проснется, а трусость, наоборот, исчезнет. Именно поэтому обе боятся, что дочки повторят их судьбу, и будут никому не нужными в большом государстве с маленькими квартирками, где живут одинокие женщины с пузатыми волосатыми детьми, которых принято называть мужчинами.