Знаменитый певец стал жертвой. Жертвой «бумажных киллеров».

Кобзон как национальное достояние

№41 (163) от 11 октября 2000 г.

Иосиф Кобзон. | Фото Людмилы Мартовой

Недавно в Вологде после многолетнего перерыва побывал Иосиф Кобзон. 

По словам мэтра российской эстрады, приглашение в наш город он принял с удовольствием, а жена тут же попросила Иосифа Давыдовича «присмотреть» ей вологодские кружева...

— Иосиф Давыдович, чем вы сейчас больше занимаетесь — творчеством или политикой?

— А я политикой вообще не занимаюсь. Предпочитаю называть это общественной работой. Хотя, может быть, то, что я пою, — это моя политика.

Вы, наверное, не поверите, но вчера я побывал в трех городах. Утром — в оперном театре Харькова, затем вылетел в Ростов, где выступил на учредительном собрании консультативного совета при Викторе Казанцеве, представителе Президента. Оттуда отправился на Белую дачу в Подмосковье, где тоже дал концерт, потом переехал в гостиницу «Россия» на десятилетний юбилей группы «Лесоповал». После этого поехал на празднование еврейского Нового года, а утречком сел в самолет и прилетел в Вологду.

Так что политикой заниматься некогда. Но я привык к такой жизни, и должен сказать, что чувствовать свою востребованность — это очень важно. Я с ужасом жду того времени, когда буду сидеть дома и ничего не делать.

— Вы уже много лет выступаете на эстраде. Как вы считаете, изменился ли за это время ваш слушатель?

— Мой слушатель не изменился, ему я пою уже 40 лет. Три года назад я ушел с большой эстрады и сольных концертов уже не пою, но когда они у меня еще были, в зале сидели люди трех-четырех поколений. Это очень важно, потому что я никогда не обманывал людей, для которых пою. Они взрослели, и я взрослел вместе с ними.

За эти годы неоднократно менялся и мой репертуар. В конце 60-х годов я очень дружил с Лидией Руслановой, а потому начал петь русские народные песни, затем стал петь романсы. Не потому, что шел на поводу у слушателей, а потому, что возраст обязывал...

Конечно, раньше было легче, потому что духовно народ был богаче, был в стране высокий дух патриотизма, было не стыдно любить свою Родину.

— Несколько лет назад вас постоянно можно было увидеть рядом с Юрием Лужковым. Изменились ли ваши отношения сейчас?

— Никак не изменились и измениться не могут. Мы с Юрием Михайловичем — друзья, хотя это вовсе не означает, что общаемся каждый день. Когда было плохо Юрию Михайловичу, я всегда был рядом, когда было плохо мне, — рядом был он. Друзья — это люди, на которых можно опереться. А дружбе, при которой принято каждый вечер выпивать вместе и при этом называть себя закадычными друзьями, я не верю.

— Иосиф Давыдович, ваше имя почему-то постоянно связывают с «мафией»...

— Спасибо вам, журналистам. Зато я спокойно живу — меня бандиты не трогают, стороной обходят, думают, что я у них главный. А если серьезно, то вся эта грязь началась тогда, когда в 1994 году убили Отари Квантришвили, с которым меня связывали дружеские отношения.

Во многом нападки в прессе связаны и с именем Лужкова, который прекрасно это понимает.

Несколько лет назад, когда страной правил человек, который не мог с хрюканьем оторваться от рюмки, ему нужно было очернить Лужкова, потому что на фоне ухудшающегося экономического положения России Москва процветала.

Ведь Юрий Михайлович никогда не собирался заниматься политикой, его в это втянули насильно. Пришли «засланные казачки» из Кремля, которые сначала заставили его влезть в политику, а потом попытались сокрушить, используя Доренко и прочую гадость.

В свое время я его предупреждал, но помешать не смог, о чем теперь и жалею. Уничтожить его напрямую было трудно, поэтому начали обливать грязью близких к Юрию Михайловичу людей. В каждой публикации не просто говорили, что Кобзон — бандит и мафиози, а обязательно добавляли, что он — друг Лужкова.

Например, в «Вашингтон Пост» была статья, из которой следовало, что я — «царь русской мафии номер 1, в банду которого входит мэр Москвы Лужков, банкир Гусинский, замминистра обороны Громов и другие». Кстати, это была единственная газета, тяжбу с которой я проиграл в суде. А вот в Израиле выиграл. Там тоже вышла провокационная статья, после которой нас с женой 6 часов продержали в аэропорту Бен-Гурион. Суд длился два года и закончился моей победой.

— А как вы после всего этого относитесь к журналистам?

— В одной очень известной редакции меня спросили: «Читаете ли вы нашу газету?» Я ответил: «Да, читаю». — «А много?» Я сказал, что сколько оторву, столько и читаю. Если честно, то на вас сейчас никто не обращает внимания. Поначалу это интересно: «Ах, Пугачева убила администратора», «Ах, Кобзон спелся с мафией». Но когда вы это повторяете второй раз, третий, четвертый, люди смеются.

Хотя смешного тут мало. Журналисты — это самые страшные люди в обществе. Сейчас много где звучит определение «бумажные киллеры», так вот принадлежит оно мне. Вы убиваете медленно, причем не только жертву, но и ее окружение.

— Давайте сменим тему... Легко ли ощущать себя «национальным достоянием», как назвал вас когда-то Лужков?

— Легко не думать об этом. Хотя я часто ловлю себя на мысли, что «черт меня дернул» стать известным человеком. Я не могу себе позволить дать по роже какому-нибудь мерзавцу или сочно выругаться на негодяя. Положение обязывает.

Но с другой стороны, очень приятно ощущать, что тебе удалось что-то сделать в этой жизни, приятно иметь чувство собственного достоинства, понимать, что ты не как все, что ты жил не зря, и люди благодарны тебе за это.

— Вы не только национальное достояние, но еще и депутат Госдумы. Как вы оцениваете нынешние события в стране? Нужно ли россиянам бояться нового Президента?

— Когда-то у меня была песня «Пьяный кучер», посвященная бывшему президенту. Вспомните, как необузданность этого человека позволяла его окружению творить дела, которые не назовешь иначе как зверством и преступлением перед народом. Куда делись все международные транши, все инвестиции? Разворовано же все, народ с каждым годом нищал и нищал, а президент этого не видел, потому что там, где его возили «в люди», все было нормально.

И вот появился молодой, энергичный, умный, перспективный Президент с убедительной международной политикой, который не ходит с протянутой рукой и не говорит западным дядям: «Есть, слушаюсь».

Президенту 48 лет, он здоров и лишен того недостатка, который издавна мешал царям на Руси, — он не пьет.

Есть надежда, что свою команду он будет формировать сам, поэтому сейчас он и борется, в том числе и с теми, кто на него поставил.

А что касается страха, то мы не Путина боимся, а авторитарного режима, потому что мы настолько себя распустили, что дальше некуда. А сейчас наметилась тенденция к укреплению общегосударственной дисциплины. Нужно быть законопослушными гражданами, но при этом добиваться положенных Конституцией прав и свобод. Тогда и бояться будет не надо.

4
0
Похожие статьи
  • 07 февраля' 17 |

    О том, как менялась судебная система региона на протяжении последних десятилетий, «Премьер» узнал у Владимира Шепеля, председателя Вологодского областного суда, заслуженного юриста России, имеющего первый квалификационный класс.

    59
    0
  • 01 ноября' 16 |

    Полная версия эксклюзивного интервью мэра Череповца газете «Премьер».

    13
    0
  • 12 апреля' 16 |

    Чекист, промышленник, депутат Законодательного Собрания, доктор экономических наук, успешный бизнесмен, заслуженный «морж» и футбольный фанат…

    43
    0
  • 18 июля' 17 | СтоЛица

    Вологодский художник-реставратор, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ и член Союза художников России Александр Рыбаков в этом году стал почетным гражданином города.

    66
    0
  • 29 марта' 16 | Культура

    Худрук «вологодской драмы» Зураб Нанобашвили рассказал «Премьеру» о своей нелюбви к театральным конкурсам, о пути к режиссерской профессии и о том, почему так и не стал пекарем и журналистом.

    14
    0