Тайна гибели журналиста

№44 (166) от 31 октября 2000 г.

20 октября в череповецкой городской больнице умер сотрудник телекомпании “Провинция”

Олег Горянский.

Его нашли раненым еще 3 сентября возле дома №206 по проспекту Победы. Олег был без сознания, с тяжелой черепно-мозговой травмой и переломом ребер. Парня отвезли в реанимационное отделение больницы. Впрочем, тогда еще никто не знал, кто это - документов у него не было.

Опознали Горянского лишь в середине октября. А уже 20 октября он скончался, так и не придя в сознание. Разумеется, пока Олег лежал в больнице, его разыскивали, но безуспешно да и не слишком усердно.

Первой исчезновение Горянского заметила хозяйка квартиры, которую он снимал. Женщина позвонила ему на работу, но и там ничего не знали. Телевизионщики забили тревогу, в эфире прозвучала просьба помочь в розыске Олега. Квартирная хозяйка написала заявление, и 1-й отдел милиции объявил Олега в розыск.

Впрочем, эта история изобилует темными пятнами. Первый и основной вопрос, конечно же, как погиб Горянский? Почему журналиста, известного в Череповце, так долго не могли отыскать и опознать, даже с привлечением милиции и СМИ, если он все это время находился в череповецком же стационаре?

Но, прежде чем ответить на эти вопросы, кратко расскажу читателю о самом Горянском. Не исключено, что его личные качества и профессия имеют прямое отношение к случившемуся.

Олег начал серьезно заниматься журналистикой в 1997 году. “Набил руку” в отделе информации газеты “Голос Череповца”, затем решил попробовать себя на телевизионном поприще. Работая корреспондентом программы городских новостей “Будни” телестанции “Канал-12”, обрел некоторую известность, в основном благодаря броским сюжетам на криминальные темы. Летом нынешнего года перешел на работу в телекомпанию “Провинция”.

Близких родственников у Олега, уроженца Кировской области, в Череповце нет, семьей он тоже не успел обзавестись. Собственного дома не имел: долгое время жил в служебной квартире “Голоса Череповца”, затем снимал жилье.

Характер у Горянского был достаточно сложный. Он нелегко сходился с людьми. Малообщительный, скрытный человек, очень спокойный, но способный мнгновенно “взорваться” - эти качества тем не менее не мешали его профессиональной деятельности, скорее, могли сослужить дурную службу при бытовом общении.

Алкоголя Олег не чурался, известны случаи, когда спиртное было катализатором его “взрывов”. Так, совместное проживание в служебной квартире с коллегой-газетчиком нередко оборачивалось конфликтами. Не сочтите это за злословие в адрес погибшего, но указанные черты характера вполне могли привести к трагедии.

Не связана ли смерть Олега с его работой? Возможно. Тем более, что в последнее время он разрабатывал опасную тему - торговля наркотиками в Череповце. Но есть у этой версии и минусы. В Череповце “мочить” журналистов - носителей каких-то секретов, пока, к счастью, не принято. К тому же, в отличие от некоторых коллег - криминальных репортеров, он не был склонен к “партизанщине”, предпочитал пользоваться официальными источниками информации - данными пресс-служб и т.д.

По сведениям компетентных источников, “точек” по продаже наркотиков в доме №206 по проспекту Победы нет. Зато “нехороших квартирок”, обитатели которых “квасят” дни и ночи напролет, буянят и скандалят - в избытке. В том числе и в пятом, крайнем, подъезде, возле которого и нашли Горянского.

Сотрудник уголовного розыска, занимающийся выяснением обстоятельств случившегося, перечислил три версии случившегося: несчастный случай - Олег мог упасть с высоты (из окна или с балкона), его могли оттуда умышленно выбросить или избили на улице. Характер травм свидетельствует, скорее, в пользу первых двух.

Что же касается странностей “розыска”, то здесь не последнюю роль сыграла внутриведомственная разобщенность.

Дело по факту пропажи без вести завели в 1-м отделе милиции, курирующем район, где жил Олег. А обнаружили “неизвестного” в Заречье, и расследованием этого случая занимался 2-й отдел. То есть первые искали исчезнувшего Горянского, которого уже нашли вторые, не знавшие, кого именно нашли. Абсурд в российском стиле.

Поиск “потеряшки” (так на милицейском жаргоне называются пропавшие без вести) осложнялся и тем, что не была известна ни дата его исчезновения, ни место, куда он мог отправиться. Не хватало и близкого Олегу человека, который сразу “прошерстил” бы его знакомых, больницы, морги и т.п.

Подвела и специфика профессии. Репортер, ведущий расследование, распоряжается временем, как пожелает.

Казалось бы, телевизионщика должна была узнать первая же медсестра. Но из эфира “Канала-12” репортер “исчез” за несколько месяцев до этого, а на “Провинции” еще не примелькался - зритель забывчив и беспощаден к таким вещам.

Информацией о расследовании трагедии милиция делиться с коллегами погибшего не желает. Это понятно, “похвастаться” пока нечем. Ведь и сейчас, спустя почти два месяца после случившегося, все остается на уровне предположений: “Может, было так, а может, - эдак”.

Людей, знакомых с методами работы милиции, это не удивляет. Проверка по горячим следам не принесла результатов, и дело отложили в “долгий ящик”. Дескать, очнется - сам все расскажет. Может быть, сам упал, тогда и “раскрывать” ничего не придется. Когда же в раненом опознали журналиста, и тем более, когда он умер, все зашевелились. Общественный резонанс, предстоящая передача дела в прокуратуру, и прочие обстоятельства, действующие милиционерам на нервы.

Кстати, о прокуратуре. После смерти Олега расследованием должны заниматься работники этой структуры. Однако и спустя неделю после его кончины дело в прокуратуру из милиции не поступило. Опять канцелярщина. И время, которое и так безвозвратно упущено.