концлагерь

№4 (178) от 23 января 2001 г.

Весь оперотдел Устюженской колонии общего режима осужден за издевательства над

десятками заключенных.

Такого в истории во-логодской лагерной системы еще не было. Все 6 оперативников Устюженского учреждения ОЕ - 256/20 (включая начальника) загремели на скамью подсудимых.

Потерпевшие - а их 50 человек - осужденные той же колонии (правда, 13 из них к началу процесса уже освободились). Все они подверглись массовым истязаниям, которые могли бы, наверное, перенять в качестве удачного опыта охранники немецких концлагерей.

Один из осужденных, устав от бесконечных побоев, каким-то чудом ухитрился отправить на волю записку о беспределе, творящемся на зоне. Записка попала в прокуратуру по надзору над тюрьмами и через несколько дней после этого, в ноябре 1999 года, в колонию прибыл следователь той самой прокуратуры.

Первые выводы оказались неутешительными. Причем следствием рассматривался только промежуток времени с конца августа до середины ноября. На самом деле жертв “воспитательной работы” было, наверное, куда больше.

Деятельность устюженских “заплечных дел мастеров” сводилась к следующему. Когда на зону приходил новый этап (20 - 30 человек), опера отбирали “зеков” помоложе и тех, кто получил срок за незначительные преступления. Всех отобранных начинали жестоко “прессовать”. Самыми распространенными причинами для избиения были отказы от явки с повинной, от работы дневальным и от работы на оперативный отдел (иначе говоря, “стукачества”).

Небольшое пояснение. Не всегда человек, уже приговоренный судом, осужден за ВСЕ преступления, совершенные на воле. Особенно это характерно для серийных воров. Своим сокамерникам он может сболтнуть о нераскрытых кражах, грабежах и прочем.

Схема прессинга была проста. Партию заключенных заводили в здание оперативного отдела и приступали к силовой обработке. Осужденным, оставшимся в коридоре, приходилось слушать душераздирающие вопли, стоны и глухие звуки ударов, доносившиеся из кабинетов оперов.

6 офицеров (Андрей Ершов (начальник оперотдела), Сергей Гарев, Валерий Дмитриев, Виталий Филиппов, Сергей Фирсов, Виктор Мацапей) “старались от души”. Заключенных били резиновыми палками, ногами и руками, стульями, рейками и даже книгами. В среднем “обработка” одного заключенного продолжалась 5 - 7 минут.

Некоторые жертвы не выдерживали и писали явку с повинной о выдуманных преступлениях. Только бы изуверы в погонах отвязались.

Из показаний потерпевшего Виноградова.

“Когда зашел в кабинет к оперативникам, меня спросили, буду ли я писать явку. Я ответил, что чист перед законом. Мне приказали встать лицом к стенке, руки положить на стену... Гарев и Дмитриев стали бить палками по спине и ногам. Кто-то ударил кулаком по затылку. От ударов я упал на пол. На полу продолжали бить палками.

Через несколько минут избиения мне приказали выйти в коридор и подумать. Когда вернулся, Гарев и Дмитриев снова стали бить резиновыми палками. Я написал явку с повинной о преступлении, которое выдумал. “Не дай Бог, не подтвердится, мы тебя подвесим и выбьем все дерьмо”, - сказали оперативники, показывая на турник”.

Из показаний потерпевшего Драницына.

“Я зашел в кабинет, и Филиппов ударил меня локтем в лицо, потом взял стул и несколько раз ударил боком стула по плечам и рукам. Потом по чьему-то указанию принесли две резиновые палки. Филиппов стал прижимать меня стулом к стене, а Дмитриев бил палкой по спине, плечам, ногам...”

Из показаний потерпевшего Конышева.

“Мне приказали встать к стене. Мацапей книгой прижал голову к стене, а Фирсов ударил по книге дубинкой. Я потерял сознание и очнулся от запаха нашатырного спирта.

Меня снова спросили о явке. Я снова отказался. Мацапей ударил меня коленом в пах. Я согнулся, и кто-то ударил меня по шее. Потом Фирсов и Гарев стали бить ногами по голове, лицу, туловищу, ногам, рукам...”

Из показаний потерпевшего Сергеева.

“Ершов приказал мне приседать под счет, считать самому. А сам в это время стал бить меня дубинкой по спине. В ходе избиения Ершов сказал: “Может, тебя под стол запинать?”.

Из показаний потерпевшего Андреева.

“После длительных побоев я сказал, что вспомнил одно нераскрытое преступление. Мацапей дал мне бумагу, и я в коридоре написал явку с повинной о преступлении, которое совершил мой знакомый и которое уже было раскрыто. Дмитриев дал мне 5 сигарет и отпустил.”

Некоторым за явку с повинной предлагали хорошую работу на складе, других пугали тем, что отправят в хату к “обиженным” (гомосексуалистам). Любопытно, что даже те, кого из кабинета оперативников буквально выносили, в местную медчасть не обращались. Старшины-активисты говорили, что это бесполезно и если оперативники об этом узнают “забьют, как свиней”. Даже когда в зону нагрянула прокуратура, оперативники заставляли потерпевших писать под диктовку бумаги, что они... упали с лестницы.

Из показаний свидетеля, ремонтировавшего кабинет оперативников.

“На старых обоях были видны следы бурого вещества, похожего на кровь. Когда Гареву принесли новую половую краску, он сказал: “Хороший цвет. Крови будет не видно”.

** *

Бывший начальник колонии Владимир Собакин на следствии утверждал, что прямых указаний оперативникам об избиении заключенных он не давал и что о методах работы коллег узнал только от следователя прокуратуры. Слабо в это верится, особенно если учесть, что сам Собакин сейчас находится под следствием по другому уголовному делу, за которое ему “светит” до 10 лет.

В конце прошлого года “отличившихся” оперативников судил Устюженский суд. Удивительно, но их зверства Фемида посчитала мелкими проделками, иначе за тот беспредел начальник оперотдела Ершов не получил бы... 4 года условно. Остальных оперативников осудили на 3 - 3,5 года условного срока...