ДОБРОТА СПАСЕТ

№9 (235) от 6 марта 2002 г.

ДОБРОТА СПАСЕТ


Сердечность вологжанки и хватка журналиста подарила этой женщине удивительно яркую судьбу...

Сердце продолжало биться... на ладони врача. Раз, два, три. «Вот он, маленький комочек, дарующий человеку жизнь. Оно так близко, что я почти касаюсь его своим дыханием!» - думала Галина и смотрела на врача, похожего на горьковского Данко.

Галина Гулина стала одной из первых журналисток, которую в 60-е годы допустили в святая святых - увидеть и описать в то время новую сложнейшую операцию. С тех пор прошло уже более сорока лет, а сердце на ладони до сих пор у нее перед глазами...

Серебристое облако волос, прямой взгляд, сеточка мелких морщинок... На лице женщины появляется улыбка. «Не верите, что мне скоро 82 стукнет? - смеется Галина Михайловна. - Не похоже?.. Не стареет только тот, кто не причиняет людям зла, добрый человек!»

Время, вперед!

Вся ее жизнь похожа на стремительную горную реку, где каждый перекат запечатлен в фотографиях, радиорепортажах и газетных статьях. Вот лишь некоторые выдержки из трудовой книжки Гулиной: редактор радиогруппы Антифашистского комитета советской молодежи, корреспондент «Комсомольской правды», старший редактор отдела жизни СССР Комитета радиовещания на зарубежные страны, литсотрудник «Московской правды», «Омской правды» и т.д.

Мама умерла, когда Гале еще не исполнился годик, отца похоронили спустя три года. Только двоих осиротевших детей смогли приютить у себя родственники, остальных троих, в том числе и Галю, вынуждены были отправить в Вытегорский детский дом.

«Мы жили трудно, но весело, - вспоминает Галина Михайловна, и ее лицо озаряет улыбка. - Только учеба и труд. Бездельем не страдали, так как свободного времени практически не было».

Самым памятным был сенокос: дым от костра с запахом травы, вкус свежей ухи из окушков и колючие лапы ели, служившие временной постелью для ребят. Бойкая Галина успевала все: прилежно учиться, выступать перед местными жителями в агитбригаде, писать стихи...

«Мы не были жадными, - вспоминает она, - делились друг с другом всем. Даже тетя моя, когда меня навещала, пекла не одну маленькую, а большую коврижку, чтобы разделить ее на всех!»

«Почему поехала учиться в Ленинград?» - удивляется Галина Гулина. - Так ведь в то время Вытегра относилась к Ленинградской области, а про Вологду мы вообще ничего не слышали».

Удача везде сопутствовала энергичной Галке.

Вычитав в газете объявление о наборе в Ленинградский институт иностранного туризма, она за 10 дней до начала экзаменов подала туда документы.

Не дождавшись ответа, девчушка со скромным чемоданчиком поехала покорять город на Неве. В кармане лежали 35 рублей, заработанных в редакции местной газеты. «Вон «пятерка» идет!» - говорили с восхищением в след уже первокурснице института иностранного туризма Галине Гулиной - экзаменационный барьер она преодолела блестяще.

Свою первую командировку будущая неугомонная журналистка устроила себе сама. «Решила осуществить детдомовскую мечту - досыта наесться белого хлеба, - вспоминает Галина Михайловна. - Была у нас книга «Ташкент - город хлебный», в которой описывался этот пышный пшеничный хлеб. И тогда он был для нас диковинкой, ведь детдомовские дети никогда не пробовали белого хлеба. На первую стипендию я купила билет до Ташкента».

Так и не суждено было закончить нашей землячке престижный институт иностранного туризма. В 1939 году это учебное заведение от шпионского греха подальше было распущено. И не было сомнений в выборе нового вуза - Ленинградский коммунистический институт журналистики (КИЖ).

В 41-м году проходить дипломную практику Галя попросилась в Туркменистан. А через месяц началась война. «Кого угодно, но Гулину не отпускать - она хороший корреспондент», - уходя на фронт, сказал редактор «Туркменской правды». «Я за несколько месяцев освоила казахский язык», - вспоминает Галина Михайловна и, видя мое недоверие, вдруг начинает петь по-казахски.

После защиты диплома - направление в Кзыл-Орду. Как молодую и бессемейную Галину отправили в пустыню Кызылкум, где были только казахские, немецкие и корейские колхозы, но ни одного русского.

«В 1937 году с Японией были натянутые отношения, поэтому особо не разбирались - кореец или японец. Вот с Дальнего Востока корейцев и переселили в пустыню, а немцев сослали из Поволжья, война все-таки шла», - разъясняет Галина Михайловна.

«Мне хотелось всего самой попробовать! Как это я буду писать о рисе, если не залезу по пояс в воду и не поработаю на рисовом поле!» Больше всего русскую девчушку полюбили корейцы. Когда пришло время прощаться, колхозники подарили ей пальто с каракулевым воротником. «По тем временам это был шик, - вспоминает Галина. - Вся моя теплая одежда была в блокадном Ленинграде и, чтобы в чем-то ходить, я сшила куртку и брюки из старого шерстяного одеяла!»

Есть такая работа - Родине помогать!

Конец войны Галина встретила в Москве в должности редактора радиогруппы Антифашистского комитета советской молодежи. Но шумная столица лишь ненадолго завладела душой Галины - опять начались командировки. С блокнотом она объездила практические все молодежные стройки СССР - Днепрострой, прокладка нефтепровода от Самотлора, строительство канала в Каракумах и т. д.

«Вот здесь мы с группой ученых и инженеров в Каракумах еще до строительства канала, - Галина Михайловна бережно перебирает пожелтевшие фотографии в своей нынешней квартире в Вытегре. - А это с комсомольскими лидерами из Монголии, а это Зыкина у нас в гостях...»

«Как находила такие интересные темы? Надо слушать и прислушиваться, - делится секретами журналистского мастерства Галина Михайловна. - Однажды в метро, наблюдая за веселой компанией ребят, я узнала, что в Москве простая советская женщина вырастила десятерых детей, причем все они стали инженерами. А мать-героиню награждал орденом сам Калинин. После выхода материала про эту семью мне звонили из других газет и просили адресок моей героини».

Галина Михайловна заслуженно гордится и тем, что за всю свою жизнь не раза не было напечатано опровержения по ее статьям. «Не наври, не навреди», - эти принципы она считает основными для журналиста.

В «Комсомольской правде»

и «Московской правде» за Галиной Гулиной были «закреплены» два объекта - Союз художников и Союз композиторов. «Галка, я написал что-то новенькое, послушай, - к фортепьяно подсаживались наша землячка и знаменитый тогда композитор Вано Мурадели. «А сколько мне пришлось править диссертаций у известных ученых - не сосчитать!» - вспоминает журналистка.

Около двадцати лет Галина Михайловна отдала «Омской правде». Именно из ее репортажей сибиряки узнали об ультразвуке и искусственной почке, о скоростных поездах на магнитной подушке и укрощенной в лаборатории молнии.

После очерка «Я слышу, доктор», опубликованного в «Труде», в редакцию приходило по 3000 писем в день! Речь шла об ученом, который проводил операции на ухе по собственной технологии, и люди после этого могли слышать.

Галина брала от своей профессии все. Радовалась своим и чужим победам и глотала все горести. Не злилась и не срывала зло на других. Возможно, глядя на свою маму, обе дочери Галины Михайловны также стали журналистками. Елена, которая несколько лет назад умерла, работала в «Работнице», а младшая, Марина, до сих пор пишет во Владивостоке.

Сейчас от одиночества ветерана нашей прессы спасают старые фотографии, пожелтевшие вырезки из газет и пианино. «Я вам спою!» - Галина Михайловна подходит к старенькому пианино, и ее пальцы начинают бегать по клавишам. «Ты постой, посто-о-ой, красавица, моя. Дозволь наглядеться радость на тебя!» - голос сильный, бархатистый. Невольно подпеваю и вдруг одергиваю себя. На часах половина двенадцатого ночи!

Женщина продолжала петь, и ее энергия, проникая сквозь кирпичные стены дома, уносилась куда-то в небо. Разве после этого поверишь, что время властно над человеком!

на фото1: 1933 год. Вытегорский детдом. Галя, конечно, впереди всех!

на фото2: 2002 г. Вытегра. Галина Михайловна: казахские песни под пианино.

на фото3: 1949 г. Рядом с Гулиной - авторы легендарных советских песен. Слева - композитор Аркадий Островский (написал музыку к «Пусть всегда будет солнце», «Спят усталые игрушки»), справа - поэт Лев Ошанин (автор песен «Течет река Волга», «Эх, дороги») и Модест Табачников (автор музыки и текста песен «У черного моря», «Ах, Одесса, жемчужина у моря...»).