Победа комиссара - поражение ищеек

№9 (286) от 5 марта 2003 г.

Победа комиссара - поражение ищеек

После тюрьмы и многолетней опалы бывший военком Вологды Валерий Оличев оправдан.

Весна 1995 года. Областной центр только и судачит о громком аресте - «взяли горвоенкома Оличева!»

Дело и впрямь было оглушительным: полковника обвиняли в хищении в особо крупном размере, злоупотреблении служебным положением, должностном подлоге, нарушении прав военнослужащих, а также хищении и хранении боеприпасов.

Потребовалось долгих семь лет, чтобы справедливость восторжествовала: в октябре 2002 года полковник Оличев был полностью оправдан судом Ленинградского военного округа.

Был бы человек,

а статья найдется

15 марта 1995 года, когда следствие уже шло, военкома пригласили «зайти на 15 минут, подписать протокол» в областное Управление ФСБ. Четверть часа обернулись... 8-ю месяцами заключения.

У Валерия Михайловича остался «памятник» тем 246 дням, которые он провел в Вологодской следственной тюрьме, - дневник под названием «Рабочая тетрадь опального военкома». Почти сто страниц борьбы за самого себя. Вот лишь отдельные главы: перечень отправленных и полученных документов, графики учета времени допросов, прогулок, занятий спортом, замера пульса и эксперимента по снижению веса, копии писем на волю, ежедневный дневник, тюремная кулинария, структурно-логическая схема подачи рапортов и жалоб, список эпитетов жене Неле (246 ласковых слов) и многое другое.

Из дневника: «3.05. среда. Получил ответ на заявление об изменении меры пресечения из военной прокуратуры ЛенВО, подписанный: «оснований нет». Что ж, спасибо. Очень хорошо сфабриковано дело в ФСК (Федеральная служба контрразведки - А.Ч.). Никогда не думал, что без всякого основания можно подвести под статью УК...»

Своего мнения о причинах ареста Оличев не изменил и сегодня: он считает, что отдельным контрразведчикам «для отчетности» нужно было раскрыть громкое преступление. И фигура военкома подходила как нельзя лучше: тут и вечные слухи о взятках призывников, откупающихся от армии, и разговоры об аферах то ли с недвижимостью, то ли с акциями...

Вместе с Валерием Михайловичем обвинялись и несколько военнослужащих из Федотово. Согласно материалам следствия, они расхищали казенное топливо и продавали.

Как фотоаппарат

стал боеприпасом

Однако на суде обвиняемые прямо заявили, что во время следствия давали показания против Оличева под нажимом чекистов. Причем последние этого фактически и не отрицали. Вот выдержка из приговора: «Оперуполномоченный ФСБ Теркин, допрошенный в качестве свидетеля, между тем заявил, что склонял их (обвиняемых) к признанию, говорил о признательных показаниях подельников, раскрывая их сущность».

По словам Сергея Смирнова, общественного защитника Оличева, на допросах следователи возбуждали против обвиняемых уголовные дела, а после дачи показаний против Оличева дела прекращались.

Из дневника: «4.05. Проверил в тюрьме сотрудник ФСБ Ячеистов. Снова просьба на явку с повинной и сдать кого-то. Пытается мне подсовывать недостоверную информацию по главе администрации города. Давит морально. Психолог...»

С обвинениями в хищении и хранении боеприпасов вообще не обошлось без конфуза. Во время обыска в квартире горвоенкома чекисты нашли 1 (один) патрон калибра 5,45 мм. И все. А в протоколе обыска в список изъятых боеприпасов оперативники вписали даже... фотоаппарат «Полароид». Кстати, сам полковник убежден, что патрон ему подбросили чекисты.

Логика здесь зубодробительная: нашли патрон - получай статью «хранение боеприпасов». На вопрос «где взял?» Оличев возьми да и ляпни: «Наверное, когда зимой были учения в Кущубе, после стрельб я и бросил патрон в карман». Влепили статью «хищение боеприпасов». Даже не выяснив, что полигон в Кущубе давно заброшен, и учения зимой там не проводились.

Из дневника: «22.09. На воле светило ярко солнце. Его я смог увидеть, когда оно поднялось выше, через узкую щель вверху между щитом и стеной. Бегая, представил, чем бы я занимался на свободе в этот день. Наверное, утром уехал бы с Нелей на наш огород. С каким удовольствием я поработал бы лопатой на грядках... На мангале на обед приготовили бы себе шашлыки. О таких блюдах, как шашлык и пельмени, я уже и мечтать здесь перестал».

Прощай и прости...

Любимая жена Неля была одной из немногих, кто верил в невиновность мужа. Тем трагичней, что примерно через два месяца после освобождения супруга женщина, которая всегда отличалась отменным здоровьем, неожиданно умерла. Ее подкосили эти восемь месяцев стрессов и переживаний.

15 ноября 1995 года. Из последней записи дневника: «Собрался на прогулку, но побегать не дали командой: «Без вещей, на выход». В здании ФСБ заявили об изменении меры пресечения под подписку о невыезде... С начальником отряда совершил обход кучи кабинетов, который закончился «шмоном» моих вещей и выходом за проходную тюрьмы. Меня уже ждали на трех машинах мои друзья, которые и привезли меня домой. А дома за столом в этот вечер собрались многие, кто остался со мной до конца, те, кто продолжает считать меня своим товарищем и другом, не боясь общения со мной. Как я чисто по-человечески был рад этому!»

P.S. А что «подельники» Оличева? Вместе с ним оправдали еще двоих. А трое получили условные сроки - но за свои дела, которые не имели отношения к Валерию Михайловичу.

на фото 1: Ноябрь 1995 года. Через несколько дней после освобождения.

на фото 2: Валерий Оличев у могилы жены Нелли с сыновьями-офицерами Виктором (слева) и Сергеем.