ТЕРРИТОРИЯ ЛЮБВИ

№41 (318) от 15 октября 2003 г.

ТЕРРИТОРИЯ ЛЮБВИ

Знаменитый кинорежиссер Никита Михалков объяснил, почему его так тянет на Вологодчину. А еще раскрыл читателям «Премьера» неизвестные стороны своей жизни и творчества.

Монстр. Барин. Сноб. Великий режиссер. Кумир женщин. Гроза мужчин... За пять минут до начала эфира с Михалковым я была готова упасть в обморок.

«Волнуешься?! Зря! Все будет хорошо», - сказал он, располагаясь в маленькой студии радио «Премьер».

От этой неожиданной поддержки сразу стало легко. И час эфира пролетел незаметно, и от самой встречи 6 октября осталось ощущение чего-то настоящего. Наверное, потому, что он на самом деле - Настоящий, Умный, Талантливый и безумно Обаятельный.

Отчий дом

- Никита Сергеевич, вы не первый раз в Вологде. Чем так привлекает наша область?

- Я как-то привязался к этому краю, я люблю Вологду, люблю здесь путешествовать, люблю приезжать сюда на охоту, рыбалку, сплавляться по маленьким речкам... Вообще Вологодчина - это край, в котором заключена огромная энергия. Проходит время, меняется власть, меняются эпохи, а настоящее остается настоящим.

И то, что здесь, в Вологде, это сохраняется, огромная заслуга всех, кто этим занимается, и, конечно, в первую очередь руководства области, которое обращает на это внимание.

- Говорят, что мы с вами практически земляки.

- Да, здесь, в Тотьме, мой прапрапрапращур был воеводой - Тотемским и Романовским.

- В детстве гордились своим родителем, Сергеем Михалковым?

- У меня никогда не было ощущения, что у меня знаменитый папа, я не знал, что все кругом читают его стихи! Я-то не все их читал, а многие книги даже в руки не брал: не по злобе, а просто казалось, раз это - всегда под боком, всегда успеется.

К его известности я относился спокойно, и по большей части он меня раздражал тем, что что-то не разрешал, наказывал, обижал, как мне казалось. В целом у меня к нему критическое было отношение. Как, наверное, у большинства молодых людей в переходном возрасте.

Человек становится сиротой, когда теряет мать, и самое пронзающее, самое чувственное - это ощущение материнской близости, ласки, внимания. Всего того, что обычно не чувствуешь, - как воздух. Поэтому самое дорогое - это воспоминания, связанные с семьей, с детством, с мамой. Я сделал две небольшие документальные работы - фильмы «Отец» и «Мама». В них, мне кажется, я все объяснил.

- Никита Сергеевич, вы человек Семьи, всегда очень по-доброму говорите о ней, однако в детстве вы даже рассказывали одноклассникам, что вы - приемный сын Сергея Владимировича. Было такое?

- Было. И даже колотили меня. Когда ты опаздываешь в школу и честно говоришь, что опоздал потому, что проспал, а проспал потому, что были гости, и Рихтер играл всю ночь на рояле, и ты не мог уснуть... Ты жалуешься на это учительнице и не понимаешь, почему она смотрит на тебя с ироничной ненавистью, а класс начинает хохотать: «Ишь ты, Рихтер у него на рояле!..» Это я потом понял, что какие-то вещи нельзя говорить.

- В итоге вы закончили не среднюю, а вечернюю школу, а потом вас выгнали из Щукинского театрального за то, что наперекор правилам училища снимались в кино.

- Школу я действительно не любил. С другой стороны, в совершенно противоположную сторону двинулась моя жизнь студенческая, потому что я обожал «Щуку», я очень любил эту среду!

Выгоняли меня формально - нужно было просто извиниться перед ректором и дать слово, что я больше не буду нарушать режим. Но тогда я уже понимал, что хочу заниматься режиссурой, поэтому возможность быть изгнанным и перейти с

3-го курса Щукинского училища на 2-й ВГИКа к Михаилу Ромму я воспринимал как большой подарок. Хотя для всех это была трагедия. Когда-нибудь я опишу эту студенческую эпопею, это очень смешно!

- Значит, впереди не только новые фильмы, но и книги?

- Я достаточно иронично отношусь к своему литературному творчеству в отличие от многих политиков, которые после трех лет в Думе начинают писать мемуары о своей политической биографии. Но, думаю, какие-то вещи интересны читателям. Все-таки я много ездил, работал с потрясающими людьми - с Мастроянни, с Феллини, да и вообще у меня много чего есть рассказать! Но пока - лень.

- Чего-чего, а впечатление ленивого вы не производите!

- Я вообще по сути Обломов, но вынужден жить как Штольц. И в этом моя трагедия.

Как в США «зарубили» «цирюльника»

- Кого из писателей любите, что читаете?

- Приходится читать только то, что мне может пригодиться, что необходимо для работы. Это трагедия всех людей моей профессии. Но есть вещи из разряда тех, что навсегда. Это Пушкин, Чехов, Бунин, Толстой.

Знаете, у меня, когда я был совсем молодым, была смешная история. После «Я шагаю по Москве» я приехал в Венгрию, такой надутый индюк. И меня журналист спрашивает: «Каких вы любите композиторов?» Я и начал называть всех, кого помнил: и Баха, и Моцарта, и Шуберта...

Он смотрел на меня, слушал, а потом и говорит: «Давайте так! Кого вы не любите?» Тут я попал в полный просак, потому что до этого момента назвал всех, кого знал.

- Ну а то, что Моцарт - великий композитор, с вашей помощью теперь знают даже американские сержанты.

- Между прочим, это стало поводом, чтобы картина «Сибирский цирюльник» не вышла в Америке. Я никогда не думал, что американская самоцензура столь велика.

Это был шок, когда я еще не законченную картину показал Кевину Костнеру - актеру, режиссеру, коллеге. Он - свободолюбивый человек самой свободной страны в мире! - посмотрел, прослезился, поаплодировал, а потом прислал шесть страниц текста своих соображений. И когда я прочел, я не поверил своим глазам: мне показалось, что цензура советской власти - Госкино, ЦК - это дети по сравнению с тем, что написал Кевин.

- А что там было?

- Например: «Было бы хорошо, чтобы американский сержант знал Моцарта, очень важно, чтобы он не был таким грубым; как понятно из контекста фильма, Джейн была раньше проституткой, так пусть она будет не американкой, а англичанкой» и так далее. И я понял одну важную вещь: американцы могут говорить про себя, что хотят, американцы могут про кого угодно говорить, что они хотят, но американцы никому не позволят говорить о себе то, что хочет кто-то другой.

Я, честно вам скажу, им позавидовал и вспомнил слова Пушкина, который сказал: «Я глубоко презираю свое Отечество, но не люблю, когда это делают другие».

- Никита Сергеевич, как у режиссера, у вас есть любимый актер или актерский ансамбль?

- Я считаю, что идеальный актерский состав - это тот, с которым ты сейчас работаешь. Если закралась мысль: «Эх ты, мать честная, все-таки лучше, чтобы эту роль сыграл другой актер...» Все! Конец! Ты должен либо закрывать картину, либо менять артиста.

- А было такое?

- Да, на «Механическом пианино», когда Лена Соловей не могла сниматься (она рожала ребенка), и я взял другую актрису: назло Лене, как две капли воды на нее похожую.

И когда была отснята почти треть картины, я понял, что это катастрофа. К тому же в группе происходили абсолютно мистические вещи: со стен падали фотографии, костюмы и парики главной героини оказались ей велики на несколько размеров, а отснятые материалы были безнадежно испорчены. Все это прекратилось, когда Лена согласилась сниматься.

- Как это можно объяснить?

- Я не хочу ничего объяснять. Это было. И все. Кто верит в случайность, тот не верит в Бога.

Проверка

на прочность

- Как вы проводите свое свободное время?

- Езжу в Вологду! (смеется). Я много занимаюсь спортом, я люблю охоту и не люблю тусовок.

- Вам же все равно приходится там бывать?

- Приходится. Но я имею счастье делать это настолько выборочно. Хотя в результате все заканчивается одним и тем же.

- Чем?

- Одним и тем же!..

- Мужчин вы оцениваете в трех проявлениях: в спорте, в застолье и на охоте. Насколько серьезны для вас эти критерии?

- Я не выбирал друзей по этому принципу, но это абсолютный тест! Посмотрев, как мужчина ведет себя на охоте, за столом или, к примеру, при игре в теннис, мне достаточно, чтобы понять - можно с этим человеком иметь дело или нет.

Я не терплю пьяных людей с оружием в руках, я не терплю людей, которые стреляют в дичь, зная, что они не смогут ее достать. Я не терплю людей, которые алчны в дележе добычи. То же самое - застолье, то же самое - спорт. Вот ваш губернатор Вячеслав Позгалев моим критериям отвечает. Заметьте, я не веду агитации...

- А нам и нельзя этого делать!

- Я вот что скажу вам скажу об агитации... Открыл как-то огромный разворот дорогостоящего журнала, где реклама стоит бешеных денег, а там две пустые страницы и внизу мелко написано: «Здесь должна была быть реклама «Мерседеса», но он в ней не нуждается». То же самое могу сказать о Позгалеве.

- И много ли у вас таких друзей?

- Надо разделять две вещи: дружбу и политес - вежливое общение с людьми. Друзей не может быть много. А я хочу, чтобы меня настоящим знали только те люди, которые мне дороги... Я никогда не относился к себе настолько серьезно, чтобы сесть задом на коробки с пленкой и ждать славы.

Из досье «Премьера»:

Никита Сергеевич Михалков родился 21 октября 1945 г. в Москве. Начал сниматься в кино с 14 лет. Прославился в 18 лет, сыграв в картине «Я шагаю по Москве».

В 1971 г. закончил ВГИК. Как режиссер и актер создал такие знаменитые фильмы: «Свой среди чужих, чужой среди своих», «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Несколько дней из жизни И.И.Обломова», «Родня», «Сибириада», «Вокзал для двоих», «Жестокий романс», «Очи черные», «Урга - территория любви», «Утомленные солнцем» (завоевавший Гран-при в Каннах и «Оскар»), «Сибирский цирюльник» и другие.

С 1998 г. - председатель Союза кинематографистов РФ. Женат, отец четверых детей.

на фото 1: В студии радио «Премьер» Михалков появился в неожиданном образе. Что скажешь, артист!..

на фото 2: «Приезжая в Вологду, я слушаю только радио «Премьер», - сказал Михалков на вечере в ДК ПЗ.

1
0