Одна на всех

№18 (399) от 12 мая 2005 г.

Победа для всех стала одним из самых радостных мгновений XX века.

Война задела своим черным крылом каждую вологодскую семью. Поэтому и Победа у нас — общая, одна на всех. И в то же время у каждого она — своя.

Алексей Якуничев, глава администрации Вологды:

— День Победы для меня — семейный праздник. Много горестных минут связано с войной. Все мои родственники старшего поколения — отец, дяди, родители жены — принимали участие в действиях Великой Отечественной. Отец мой прошел всю войну с 41-го и закончил ее в ноябре 45-го.

Когда в прошлом году меня пригласили в Одессу, на 60-летие освобождения города, на торжественном собрании вдруг мэр произносит: «Разве могут одесситы забыть старшего лейтенанта Якуничева Сергея Николаевича, чей взвод участвовал в разминировании Одесского оперного театра?» У меня комок к горлу подступил, и слеза прошибла. Вот так я узнал про отца — в другой стране, в другом городе. Когда мы на следующий день шли по приморскому бульвару, ко мне подходили люди и спрашивали: «Вы сын того Якуничева, который театр разминировал?» Я говорил: «Да, его сын».

Раиса Кудрявцева, участник Великой Отечественной:

— О том, что настал День Победы, я узнала первой из Кадуйского района! Во время войны я работала в редакции кадуйской газеты. На период войны ввели местное радиовещание: нужно было готовить материал, ежедневно выступать. Я работала диктором. Каждый день Информцентр давал сводки. Когда наступил День Победы, я в этот вечер дежурила. Лежала на стуликах, боялась проспать, так как с 4 до 6 все радиостанции молчали. И вдруг услышала — гимн. Ну, думаю, проспала!

На часах было всего 2… Гимн пропел… Что случилось, думаю? Вдруг Левитан как стал говорить: «Товарищи, товарищи, закончилась война…». У меня даже сейчас мурашки по коже пошли от воспоминаний. Господи, думаю, сплю я или не сплю? Побежала за техником. «Тамара, Тамара, — говорю. — Война кончилась!..» Она выбежала в одной сорочке, муж — в трусах за ней. Тамара сеть включила — и по всему району заговорило радио. Поселок ожил — везде шум, крик, слезы, рев. Тут гармошки запели. Люди стали праздновать. Мы выпустили газету и заказали вот 30-литровую бутыль вина, в корзинах. Голодные, холодные, без всякой закуски, выпили по кружке. Конечно же, захмелели. А на следующий день опять за работу…

Иван Хорохоркин, участник Великой Отечественной:

— Мы встречали День Победы в Австрии. Оказались в усадьбе богатого австрийца. Этот австриец завел в подвал — огромный такой. А там по обе стороны бочки с вином стоят. У австрийца две дочки. Старшая объяснила, что одна из бочек к ее свадьбе, и у вина — 20 лет выдержки. Австриец тут и говорит, что с радости дарит нам самое дорогое, что у него есть, эту бочку с вином.

В общем, познакомились мы с этой бочкой. Кто стал наливать в кружки, кто в котелки. Обниматься начали. Мы еще не могли осознать, что такое Победа. Был такой порыв наступательный! Если бы разрешили дальше идти, смяли бы и Америку, и Англию. Никто бы не устоял.

А 1 мая нам дали приказ отразить атаку. И тут мы видим — по улице идет колонна в трусах. Оказывается, это союзники, английские войска подошли. Это была их униформа — светлые шорты да рубашки без рукавов. Когда разобрались, в чем дело, стали брататься, целоваться.

Александр Лукичев,

председатель Вологодской городской Думы:

— Для меня День Победы — это прежде всего мой отец Лукичев Николай Васильевич. Он пошел добровольцем на фронт и прошел боевой путь в составе 57-й армии и 250-й Артемовской стрелковой дивизии. Они принимали участие в Курской битве, Одесской, Белградской, Будапештской, Балатонской и Венской военных операциях. Встретил окончание войны в болгарском городе Варна. Я побывал в Варне и попытался ощутить, что он чувствовал в июле 1945-го, когда они оттуда отправлялись.

Отец не любил рассказывать о войне. Очень жалею, что я не расспросил его об этом. Сам он не выходил на такие разговоры. Наверное, ему сложно пришлось на войне — он предпринимал три попытки вступить в партию, но его не принимали, так как он был сыном врага народа. В партию он вступил позже. Но тем не менее у него осталось осторожное отношение к рассказам о войне.

Только за два года до смерти — а умер он в 1993-м — отец надел все свои боевые награды. Я горжусь отцом. Надеюсь, что сумею издать книгу о его боевом пути. Для внуков и правнуков, многочисленных родственников, и для детей.

Иван Дьяков, командир вологодского поискового отряда:

— Для меня и ребят из нашего отряда День Победы — это День памяти по всем бойцам, не вернувшимся с войны. Ежегодно перед 9 мая мы выезжаем в поисковые экспедиции. 8 мая работа прекращается, останки все вывозятся. С 8 на 9 мая все отряды, которые принимают участие в экспедиции, сидят у костра. При наступлении 9 мая все поздравляют друг друга с праздником. Третий тост — стоя, молча за погибших. Это все усиливается тем, что происходит в местах боевых действий.

На следующий день утром выезжаем на мемориал Синявинские высоты. В 12 часов дня начинаются торжественные мероприятия — захоронение с отданием воинских почестей. Эти ребята отдали самое дорогое, что у них было, — жизнь, и до сих пор лежат безвестные. Становится обидно, что весь народ празднует дату со дня окончания войны, а эти ребята до сих пор находятся в лесу. Поэтому мы не случайно встречаем праздник рядом с ними, вместе с ними…

Анатолий Ехалов, писатель, тележурналист:

— Я человек послевоенной поры. Но война была еще не так далека, прошло всего 15 лет. Фронтовики, которые хлебнули горя, жили рядом с нами. Помню деревенские праздники. Как 9 мая волны детей и взрослых шли по улице. Эта улица, еще грязная 8 мая, становилась от их ног сухая как асфальт.

Начиналось все торжественно, радостно, а потом были вещи страшные. На воспоминания фронтовиков ложилась водка, и выплескивалось все — начинались драки, пальба… До 60-х годов это продолжалось. Потом фронтовики успокаивались или же уходили в мир иной. Мы, не видевшие этой войны, с трудом можем понимать, что же там произошло.

Любовь Самарина, диктор радио «Премьер»:

— День Победы — для меня это воспоминание о моей бабушке. О том, как она пережила блокаду в Ленинграде. Однажды она нашла хлебные карточки и, будучи истощенной и похоронив родителей, пошла и отдала их той женщине, которая их потеряла. Для нее это было естественно. То есть моя бабушка поступила вопреки законам жизни — не оставила карточки, не накормила себя, хотя у нее был ребенок… Та женщнна стала целовать ей руки. Поэтому для меня эта Победа — прежде всего победа над собой, над тем, что делает из людей нелюдей.

Каждый год 9 мая я стараюсь подарить ветеранам, которых встречаю на улице, несколько цветочков. Они же потеряли молодость, родных, близких, но все-таки выстояли. Я хочу, чтоб этот букет дал им понять, что их любят, помнят и действительно ценят.

Игорь Литвинов, депутат Вологодской гордумы:

— 9 мая — это самый святой праздник. Мои родители, их братья и сестры воевали. Мы поднимаем 9 мая бокал за всех, кто ушел из жизни.

Удивительная история, но наша семья имеет одного Героя СССР, который погиб при форсировании Днестра. Одного летчика, который завез 6-ю симфонию Шостаковича в блокадный Ленинград. Один из моих родных имеет 2 ордена Кутузова и 4 ордена Боевого Красного Знамени.

Мой отец воевал, дошел до Берлина, был ранен. Интересно — открываешь многие учебники по истории ВОВ. Смотришь — подпись отца на рейхстаге. Такой каллиграфический почерк. «Андрей Литвинов». Вот гордишься этим.

Вся его часть расписалась на колонне рейхстага. Но именно эту колонну и сохранили, так что надписи остались.

Отец нашел супругу в госпитале. Оба воевали, оба орденоносцы, оба в Вологде. Сейчас они уже ушли из жизни. Но для всей нашей немалой семьи 9 мая по-прежнему остается святым праздником.

Валентин Санько, гендиректор Северной энергетической компании:

— День Победы — наверное, это детство. Памятник воину-Победителю, который стоит в родной деревне. Собирались ветераны, мы рассматривали их награды. И для Белоруссии, которая испытала Хатынь и другие злодеяния, было важно то, что мы справились и победили.

У меня только дедушка участвовал в войне. Его расстреляли, поэтому воспоминания у меня от матери и отца. Деревня матери называлась Заречки. Туда фашисты приезжали только два раза. Одни немцы были полевые, а другие — эсэсовцы. В семье были четыре девочки и два мальчика. Сначала в дом входили полевые, в общем-то простые немцы и говорили: «Матка, тиф». Мама и ее братья и сестры были коротко острижены и, услышав это, они тут же ложились. Потом заходили эсэсовцы, спрашивали: «тиф?» — и уходили. Именно поэтому никого так и не увезли в Германию. Это спасло мою мать.

А отец жил в райцентре, где стояла целая группировка. Поначалу немцы детей угощали шоколадками. Но после партизанских действий все изменилось: начались публичные казни, постоянно расстреливали, сжигали…

Вячеслав Позгалев, губернатор Вологодской области:

Среди надписей на стенах рейхстага есть и имена вологжан.

— Я много знаю о войне из рассказов отца и матери. Отец вступил в войну под Тихвином в начале 1942-го. Потом он был завербован в контрразведку СМЕРШ — «Смерть шпионам». Надо сказать, что ему повезло. После того, как его завербовали, он остался в Тихвине, а батальон, в котором он воевал, ушел в бой и весь погиб. Отец закончил войну в Таллине. Его ординарец Антоныч, который остался с ним (а он по возрасту ему в отцы годился), приходил к нам и говорил: «Ты мне отец родной! Благодаря тебе я жив».

О Дне Победы отец рассказывал, что это было безумство радости. Все палили в воздух и обнимались. Мама моя закончила институт в Иркутске и прошла войну военным хирургом. Много рассказывала о госпиталях, медсанбатах, об операциях без анестезии, когда ампутировали руки, ноги, чтобы спасти людям жизнь. Закончила она войну в Кенигсберге.

Затем оба были направлены на войну с Японией. Когда война закончилась, они были в Пхеньяне. Познакомились именно в Северной Корее. Там я в 1946 году и родился. Теперь многие недоумевают, почему у меня в паспорте написано «место рождения — город Пхеньян, Северная Корея».

Владимир Майер, ветеран Великой Отечественной, полковник в отставке:

— Победа прошла тихонечко. У нас не было сильных боев. Уже 3 мая мы перестали воевать. Да разве с нами справились бы? У нас «катюши», «андрюши». Мы овладели крепостью Барт. Там было 10 тысяч пленных, в основном сбитые летчики союзников. Они нам махали, пока мы ехали по городу.

Отдельно батальоном нам навстречу шли немцы. Наши им говорят: «Куда?» А они отвечают: «Нах хауз, нах фрау (домой, к жене)». Фрицы подходили сами и сдавались. Говорили: «Запомните, мы сами сдались!» Это были уже не те вояки. Какие-то придавленные, измученные. Они не знали, что с ними будет. И сразу стало тихо-тихо. Ни шума снарядов, ни пуль. А они знаете, как свистят! Мы оказались в мире безмолвия.

Проект радио «Премьер» совместно с компанией «ВологдаЭнерго».


Хотите поехать отдыхать? Найти ведущего на свадьбу, купить технику и одежду? Все это и многое другое здесь: объявления Санкт-Петербурга на сайте sankt-peterburg.len.izeus.ru. Все, что Вам нужно!

3
0