Пять президентских стариков

№19 (400) от 19 мая 2005 г.

Вологодское Ельцыно оживает только летом.

Мужики из вологодских деревень Ельцыно не любят первого российского президента. Потому что тамошним женщинам он снится.

«Снится мне, что Борис Николаевич у меня в дому, лежит в кровати, и вид у него, знаете, такой изможденный, — вспоминает пенсионерка Валентина Ратникова из усть­кубинской деревушки Ельцыно. — А его тогда сильно проклинали, и я стала за него молиться…»

Жители двух деревень Ельцыно (одна в Вологодском, другая — в Усть-Кубинском районах) в один голос заявляют, что им при любом президенте живется одинаково — свободы слова сколько угодно и земля родит по-прежнему. Правда, денег тоже одинаково не хватает. А количество «ельцынцев» с каждым годом все уменьшается: теперь на две деревни их всего пять человек.

Ты жива еще, моя старушка?

«Я тут недавно живу, — стуча палкой, медленно поднимается по ступенькам крыльца Василий Сидоров. — 25 лет всего». Конечно, для него четверть века — это не срок, ведь из своих 79 он 58 лет прожил в браке с одной-единственной женщиной.

А деревня с «послеперестроечным» названием стояла в Вологодском районе еще в позапрошлом веке, когда ни о каком Борисе Ельцине мир не слышал, зато в местных реках водились ельцы, а вокруг деревни росли густые ели. Ельцов давно съели, елей теперь не так много, а из 23-х домов жилыми остались только 2 — супружеской четы Сидоровых и пенсионерки Галины Королевой.

Манефа Павловна Сидорова разговаривает с одним из пятерых сыновей.

Трое пожилых людей в пустой деревне двери постоянно держат на запоре — хотя уже все, что можно, разорено и заброшено, воры продолжают наведываться. «В домах стекла бьют, в верандах вещи растрясают, все из шифоньеров выгребают у дачников, — ругается Манефа Сидорова. — Куда залезть не могут — дверные косяки изрубят в щепки!»

Все в округе знают, что безобразничают, скорее всего, добры молодцы из соседней деревни — то ли с перепою, то ли, наоборот, когда не на что похмелиться.

«В перестройку за иконами охотились много — тогда воров из другой деревни ловили, — мрачно кивает Манефа Павловна. — Они однажды в подпол забрались, так моя соседка их там заперла и забила тревогу». Причем забила в прямом смысле слова: поварешкой по подносу…

Да, были люди в наше время…

Этой зимой Василий Иванович хлебнул тоски: жену увезли в больницу, осиротевшую избу чуть не до крыши замело снегом, так что выбраться из этого сугроба не было никакой возможности.

«Поревит без меня — да по хозяйству что-ничто поделает», — Манефа Павловна смотрит на мужа с гордостью: у других старики по три раза на дню прибегают давление мерить да жаловаться, а у нее еще орел — сам за продуктами за полтора километра ходит, ее не пускает. А раз в месяц ездит в Вологду — положить 300 рублей на мобильный телефон.

«Как праздники отмечаем? — задумывается Манефа Павловна. — А сойдемся двое, сядем и сидим…»

Только весной и летом деревня оживает — почти в каждый дом приезжают дачники. Старики тихо радуются, слушая, как из огородов и автомобилей разносятся стоны «Виагры» или «Фабрики звезд». Так закроешь глаза, отвлечешься от современного репертуара и представится, что гуляет по деревне гармонист Ежкин, разносится запах пирогов, и хорошие, приветливые люди улыбнутся из памяти.

«Старухи тут были веселые, которые уже убралися…», — помянул Василий Иванович. «Хотелось бы, чтобы снова тут постоянно жили люди, — кивает Манефа Павловна. — Теперь ведь все не то стало, ничто не мило. Дачники на огородах убиваются, им общаться некогда, будто живем, чтоб в земле копаться, а не на свет божий глядеть».

Но все равно деревенские с нетерпением ждут, когда наступит весна, и из города понаедут пусть чужие и странные, но все ж таки люди. Лучше так, чем гробовая тишина и запустение.

Да вы лежите, Борис Николаевич…

«Перед выборами мне сон приснился, что он у меня в дому, Ельцин, любила я его, — улыбается Валентина Ратникова из усть-кубинской деревушки Ельцыно. — За что любила? А даже и не знаю. Только проклинали его уж больно сильно, вот и приснилось мне, что он лежит у меня на кровати, больной… Я тогда все время за него молилась. Ведь власти клясть нельзя, надо за них молиться…»

Так, молитвами Валентины Африкановны и протянул Борис Николаевич еще полтора срока.

Ее Ельцыно стоит вдалеке от всех дорог, на пригорке, куда еще не каждый может взобраться, и где машины увязают в грязи — только танк проедет. Большой эта старая деревенька никогда не была — домов 7-8. Ну, и что с того, что она маленькая? Рядом, за ручьем, деревня побольше стояла — а сейчас ее нет вообще. Время стерло до последнего бревнышка.

Алфей Андреевич Киселев ни за что в город не поедет.

«Я сюда с Севера приехала, из Мурманской области — и не жалею, что возродила дом моих предков», — объясняет Африкановна. «А я в город не поеду — пока еще сам на своих ногах стою», — заявляет второй житель этой деревни Алфей Киселев.

Грибы в окрестных лесах родятся хорошо, рыба ловится — и если бы не одиночество и бездорожье, можно было бы жить припеваючи. «Лыжи ломаем зимой, ползем ползком как партизаны, на брюхе, — ворчит Алфей Андреевич. — Тут когда выпьешь — друзей много, а так один и один…»

Мужская часть обеих деревень единодушна в отношении к Борису Ельцину: «Для сельской местности он ничего хорошего не сделал, мы его не видели, не знаем и не хотим знать!»

А вот женщины судят мягче: «Бог его знает, Ельцина этого, какой он, чего хотел для России. Если бы видели его, как наше сельсоветское начальство, — вот был бы разговор». И ни разу ельцынцам, как бы плохо они ни жили, не пришло в голову обратиться к «одноименному» президенту с какой-нибудь просьбой — вдруг да помог бы?

Не так воспитаны, чтоб прыгать выше головы за черствым московским калачом…

4
0