Узники Спаса-­Каменного–2

№29 (410) от 27 июля 2005 г.

Лишь одинокая колокольня Успенского храма является сегодня свидетельницей событий, бушевавших на Каменном острове много веков подряд.

Стены монастыря на острове Спас­-Каменный не смогли сломить ни ссыльного поэта-священника, ни бесшабашного мальчишку-­революционера.

Свобода для этих людей была превыше всего.

Как жилось на этом острове, возвышающемся посреди Кубенского озера, не похожему на других, талантливому поэту Василию Сиротину? Ответ однозначен — печально и тоскливо!

В Вологодское духовное училище, а затем — семинарию мальчика Васю из Грязовецкого уезда привели семейные традиции. Любовь к познанию ему привил отец-пономарь, так что учеба давалась Сиротину без особого труда. В юношескую пору открылся у него и дар к сочинительству, причем гораздо чаще рождались в голове не просто удачно срифмованные строки, а едкие ироничные эпиграммы на друзей и власть предержащих. Озорному бурсаку быстро наскучил самиздат, и он рискнул отправить собственные произведения в столичные печатные издания, где их неожиданно быстро опубликовали.

Слова народные, сиротинские

Как только семинария осталась за плечами, на молодого человека обрушился поток бытовых сложностей. Отсутствие постоянной должности не позволяло надолго задерживаться на одном месте, и в поисках заработка он жил как цыган, правда, успел жениться.

Как жилось известным людям на этом острове, возвышающемся посреди Кубенского озера?

Радостное известие о назначении младшим священником в церковь Усть-Сысольского уезда настигло Сиротина через пять лет скитаний. Нелепо, однако, на этом долгожданном месте поэт-священник потерял любимую жену. Смерть не дает выбора, ее надо принять как должное, — у Василия Ивановича это не получилось, показалось проще залить пламя горести вином.

За неподобающее чину поведение он обрел наказание в виде ссылки на исправление и регулярные переводы из одного монастыря в другой. Только в Спасо-Каменной обители 29-летний романтик всерьез задумался о будущем. Под вдохновением возможной свободы он пишет прошения в стихах, вскоре их получили те, кто способен был оказать помощь. В числе избранных его исповедь читал и великий князь Константин Николаевич Романов.

По прошествии нескольких месяцев 31 июля 1861 года монастырские запоры перед Сиротиным открылись. Впрочем, когда он прибыл на родину в Арсениево-Комельскую обитель, фортуна в очередной раз показала священнику Василию свое недовольство: его жестоко избили монахи-подчиненные. В сердцах Сиротин отказывается далее служить Церкви и увольняется из духовного сословия. «Расстриженный» поп начинает бродячую светскую жизнь, пробуя себя в качестве чиновника, педагога-репетитора и продолжая получать истинное удовольствие от творчества.

К сожалению, признания удостоилась одна-единственная его вещь — песня «Улица, улица…». Когда в 1863 году впервые опубликовали ее слова, упомянуть фамилию автора не сочли необходимым (похоже, автора и не знали, поэтому многие считали их народными). Музыку к тексту написал именитый московский композитор А. И. Дюбюк.

Как предполагают современные исследователи, последний приют Василий Сиротин нашел в Казани, где, по семейному преданию, жил его прапрадед.

Мал, да удал!

6 (12) декабря 1876 года у Казанского собора в самом многолюдном месте Петербурга над колонной революционеров впервые взметнулся алый стяг. Невысокого 16-летнего Яшу Потапова подняли на руки, тот не растерялся, выдернул из-за пазухи знамя и воодушевленно закричал: «Ура!» Такого в России еще не было.

... Стремясь помочь семье, 12-летний мальчик из Тверской губернии уехал в Петербург на заработки и устроился на ткацкую фабрику Торнтона. На квартире по соседству собирался марксистский кружок, и вскоре подросток уже помогал питерским революционерам распространять брошюры, выполнял их поручения, ездил по заданию в Киев, якобы на побывку к родным.

На Украине ему в первый раз не повезло: полиция выследила и арестовала. Правда, по молодости лет сурово не наказали, лишь выслали в родную деревню. И вот Потапов снова в Петербурге и в центре внимания — на митинге!

Опомнившись, жандармы легко схватили смельчака. Вместе с Яковом задержали 21 участника акции. На допросах он никого не выдал. Тогда самодержец Александр II лично определил ему меру наказания — сослать в монастырь в Вологодскую губернию.

С 16 ноября 1877 года перевоспитанием мальчишки в Спасо-Каменном монастыре занялся иеромонах Арсений. Результатов это не принесло. В располагающей к умиротворению иноческой тишине закаленный в революционных волнениях молодец не отрекся от старых как мир идей: Свобода! Равенство! Братство! Не помогали ни угрозы, ни наказания, ни голод. То вздумается Яше самовольно покинуть пределы места заключения, то пытается наладить связи с Петербургом, то вслух рассуждает о скором освобождении…

Ситуация накалилась до предела, и полетел в обитель приказ Третьего жандармского управления: «Усилить надзор за содержащимся в оной Яковом Потаповым, приставить к нему днем и ночью надежных людей и вполне приспособить помещение к тому, чтобы лишить всякой возможности к побегу…»

Пощечина настоятелю

Позднее чересчур активного юношу решили упечь еще дальше — на Соловки — на хлеб и воду, запретив даже прогулки. Потапов письменно обращается к настоятелю Соловецкого монастыря с просьбой разрешить дышать свежим воздухом. Глава монахов отказывается принять бумагу, за что и получает от вольнодумца-революционера пощечину.

Новое дело рассматривали в Архангельске. Не дождавшись приговора, Яков бежит, его схватили в лодке на берегу и вынесли обвинительный вердикт — пожизненное заключение в Сибири с лишением всех прав. Два года этапом тащили закованного в кандалы смельчака из Соловков до самого глухого угла Якутии.

Как ни странно, облегчила участь Потапова тяжелая болезнь, в июле 1897 года ему милостиво позволили выехать в европейскую часть России. Повзрослевший революционер с трудом добрался до Якутска, где и остался, там же встретил Октябрьскую революцию. Умер Яков Семенович в больнице в 1919 году со счастливой мыслью, что его борьба и страдания не были напрасными. Он не увидел, чем все закончилось, да, пожалуй, это и к лучшему.

Сегодня на Спасе-Каменном стоит одинокая колокольня Успенского храма, уцелевшая в лихолетье 30-х годов XX века главным образом потому, что служила маяком, а на острове действовала спасательная станция. В минувшие десятилетия восстановили монастырскую гостиницу и возвели часовню во имя Всех Вологодских Святых.

За последнее время на острове восстановлена монастырская гостиница.

Архиепископ Вологодский и Великоустюжский Максимилиан мечтает превратить остров в подворье мужской Спасо-Прилуцкой обители, чтобы посреди волн Кубенского озера вновь возродилось общежитие иноков. Какие испытания готовит им Бог?

Песня «Улица, улица…»

(автор слов — Василий Сиротин)

Раз возвращаюсь домой я к себе,

Улица странною кажется мне.

Левая, правая где сторона?

Улица, улица, ты, брат, пьяна.

И фонари так неясно горят,

Смирно на месте никак не стоят,

Так и мелькают туда и сюда,

Эх! Да вы пьяные все, господа!

Ты что за рожи там, месяц, кривишь,

Глазки прищурив, так странно глядишь?

Лишний стаканчик хватил, брат, вина,

Стыдно тебе, — ведь уж ты старина...

5
0