Не будите спящего Кокуя

№44 (425) от 9 ноября 2005 г.

Деревеньку Горка-­Кокуй окружает множество препятствий, как в сказке: и сломанный мост, и темный лес.

Жители никольской деревни Горка­-Кокуй не боятся экстремальной езды на лошади и всегда готовы дать отпор чужакам.

«Кокуем звали одного мужичка, который жил в нашей деревне, — припоминает Анна Федоровна. — Было это больше ста лет назад, но мне моя бабка о нем рассказывала. А вот то ли мужичок тот приколдовывал, то ли просто был чудак — я уже забыла… Но жил вот у нас на опушке…»

Деревня Горка­Кокуй стоит, обдуваемая всеми ветрами, как средневековый замок: на горе, отделенная от мира глубоким рвом и густым лесом, зимой в нее даже ходу нет… И пусть ее «прекрасные дамы» носят исключительно фланелевые халаты и валенки, зато «рыцари» из «кокуйских» «замков» выезжают в мир исключительно на вороном коне!

Остаемся куковать!

Откуда взялась первая часть названия, догадаться нетрудно: деревня стоит на горе, подобно неприступному бастиону. Не один километр от основной трассы нужно пробираться в гору по ямам и колдобинам, чтобы увидеть на берегу реки Миляш большую, но опустевшую деревню с населением 5 человек.

Река и отделяет «кокуйцев» от «большой» земли — на другой берег перекинут высокий, метра четыре от реки, но весьма хлипкий мост, практически без перил. С недавнего времени эта часть местной полосы препятствий стала еще опасней: чья­то недобрая воля выломала несколько досок. Теперь в образовавшуюся яму заглядывают камни обмелевшей реки…

«Видели, как наши мостки испоганили?! — бушует Анна Федоровна. — Я бы нашла этого сатану, я бы его…!» Старушка машет кулаком в сторону «большой» земли. Люди и раньше выбирались туда только раз в месяц — за пенсией и пропитанием.

Воронок и экстремалы

Хлеб «кокуевцы» пекут сами, остальные продукты, которые в огороде не вырастишь, — муку, макароны, сахар — привозят к себе на гору на лошади. Собственно, это терпеливое животное — их единственная связь с миром.

Верный конь Воронок 66­летнего Леонида Васильевича по лошадиным меркам, должно быть, немногим моложе своего хозяина. Однако безропотно несет на себе груз высокого доверия людей: куда ж они без него? Старички и старушки коллективно погружаются в сани или телегу — смотря по времени года — и несутся с ветерком! Сначала с горки, потом по «дырявым» мосткам… Ни у саней, ни у телеги поручней и ремней безопасности не предусмотрено — сиди на попе, держись за воздух. «Чего тут страшного­то? — пожимает плечами Анна Федоровна. — Ездием и ездием, будь оно все неладно».

«Скорая» в деревне не появляется — у медиков же нет Воронка! Поэтому «кокуевцы» закупают себе лекарств рублей на тысячу, тем и лечатся.

Проходите мимо!

Серьезная головная боль жителей деревни — прохиндеи, которых не смущает ни неудобное расположение деревни, ни преклонный возраст и полное отсутствие богатства у ее обитателей. В прошлом году пришлые цыгане напоили двух «кокуйских» супругов­старичков вином, после которого несчастные спали двое суток. А ромалы уволокли у них все, что плохо лежало. «И тут же в соседнюю деревню вещи распродали!» — гневно топает ногой Леонид Васильевич.

В соседних — таких же отдаленных — деревнях в этом году уже бывали «нашествия» разного рода злоумышленников: воров, подвыпивших дебоширов, тех же цыган, снимающих порчу и последнюю рубашку. К их новому «визиту» пенсионеры готовятся основательно: укрепляют ворота, спускают с поводка овчарку, ставят поближе к дверям вилы и ухваты.

Анна Федоровна боится, что ей спалят дом. Леонид Васильевич боится, что наведут порчу на Воронка. Но они готовы чем ни попадя дать отпор незваным гостям! Потому что больше им надеяться не на кого.

1
0