Эта женщина в окне

№4 (539) от 29 января 2008 г.

Единственная из российских художников Елизавета Меркурьевна не только в своей стране, но и за рубежом получила громкую славу мастера силуэта.

В век, когда единственным занятием для женщин был дом, Елизавета Меркурьевна стала мастером силуэта, акварели и оформительского искусства. Не погрязнуть в пеленках и вареньях ей помогла поддержка семьи — Елизавета Меркурьевна происходит из древнего вологодского дворянского рода Эндауровых.

Диана-художница

«Любовь к рисованию у меня была с самых малых лет; я иначе себя не помню, как рисующей на всех кусочках бумаги, которые попадались мне в руки… Вот это-то и обратило внимание людей, несколько понимающих, что мне следовало серьёзно заняться рисованием», — вспоминала художница.

Елизавета Бём (урожденная Эндаурова) родилась 12 февраля 1843 года в Петербурге, но с 6 лет росла в родовом поместье Эндауровых, на границе Ярославской и Вологодской губерний. Ее родители прислушались к советам «людей, несколько понимающих», и в 14 лет отправили дочь учиться в Школу поощрения художеств. Это было крайне смелое решение — раньше женщины не имели доступа к художественному образованию, но семью Елизаветы это не остановило. Девочка занималась у лучших художников России, но своим главным учителем Елизавета Бём всегда считала создателя «Незнакомки» — Ивана Крамского.

«Если я хоть малость понимаю в рисунке, то обязана этим исключительно Крамскому», — напишет Елизавета, повзрослев. А пока она не только первая ученица, но и первая красавица — в 1862 году ее появление на рождественском балу в костюме Дианы произвело настоящий фурор. Школу поощрения художеств Елизавета Эндаурова заканчивает в 1864 году — с золотой медалью, а в 1867 году выходит замуж за Людвига Францевича Бёма, скрипача и преподавателя Петербургской консерватории.

Бёмиха с грошиком

На этом творческая жизнь женщин в XIX веке обрывалась — далее только роды (порой на одну женщину приходилось от 16 до 25 рождений) и домашние хлопоты. Но этого не произошло с Елизаветой, несмотря на то, что у нее было несколько детей. Людвиг Францевич поддержал супругу: «Я прямо отдыхаю на ея рисунках…», — говорил он.

В семидесятые годы Елизавета Бём окончательно формируется как художник. Ее любимый стиль — силуэты и акварели, любимые натурщики — дети, часто крестьянские. Их изображения она сопровождает пословицами и поговорками, вызывая восхищение знанием фольклора. А ребятишки зовут странную барыню «Бёмиха» и соглашаются позировать за грошики и сладости. Маленькие друзья появились у Елизаветы Бём в рабочем селе Дятьково у Мальцевского стекольного завода, на котором работал ее брат, и в вологодском поместье дядюшки — в деревне Братково под Шексной.

На Вологодчину Елизавета Меркурьевна приезжала в гости и в село Можайское — к тете, тоже Елизавете, но Николаевне. Тетя также была неординарной женщиной для своего времени: рано оставшись вдовой, сама подняла на ноги двоих дочерей. Сохранились ее дневники, где она называет гостью Лизонькой Меркурьевной: Лизонькой — как племянницу, но Меркурьевной — как выдающегося художника.

Равная среди равных

За свою жизнь Елизавета Бём издала около десятка художественных альбомов — «Силуэты» (1879 год), «Силуэты из жизни детей» (1877), «Пословицы в силуэтах» (1884) и другие. Они получили признание и в России, и в Европе. Некоторые рисунки стали открытками, а некоторые — иллюстрациями к детским книгам (например, к поэме «Мороз Красный нос» Некрасова и другим). Выдающиеся люди эпохи ценили Бём за знание сельской жизни, точность деталей в портретах, что редкость в технике силуэта.

К примеру, композитор Антон Рубинштейн лучшим своим портретом из всех существующих считал тот, что Елизавета Меркурьевна второпях набросала прямо на программке во время концерта. Рисунок имел огромный успех, а художница осталась в недоумении: ведь работа выполнена случайно. Она предложит Рубинштейну сделать повторный портрет, но музыкант скажет: «Лучше того, который вы сделали силуэтом, желать нельзя».

Иван Тургенев доверяет Бём иллюстрировать свои произведения, в том числе «Муму», Лев Толстой приглашает художницу работать в издательство «Посредник». Кстати, когда классика отлучат от церкви, семья Бём­Эндауровых окажет ему моральную поддержку. Есть легенда, что именно Елизавета Меркурьевна на стекольном заводе, где директором был ее брат, изготовила стеклянную плиту (сейчас хранится в музее в Ясной Поляне) с надписью: «Вы разделили участь великих людей, идущих впереди своего века, глубокочтимый Лев Николаевич. И раньше их жгли на кострах, гноили в тюрьмах и ссылках».

Она и сама шла впереди своего века — совсем скоро в цивилизованном мире женщины получат равные с мужчинами права на творчество, а XX столетие изменит мир, как не меняло ни одно другое, но Елизавета Бём этого не увидит. Художница скончалась в 1914 году. В СССР ее творчество забудут в череде революций, репрессий и войн. Имя художницы вновь открыли в XXI веке: о ней написана книга — «Русский стиль Елизаветы Бём», автор Софья Чапкина-Руга. Ломоносовский фарфоровый завод выпускает линию чашек с силуэтами художницы, а в музеях регулярно проходят выставки. Век Елизаветы Бём только начался.