Паралич совести

№20 (401) от 26 мая 2005 г.

Маленький человечек, не успев родиться, может стать заложником врачебной ошибки.

По вине врачей из вологодского роддома № 1 малыш стал инвалидом.

Этот роддом на улице Пирогова вновь оказался в эпицентре грандиозного скандала.

Городской суд обязал это медучреждение выплатить 50 тысяч рублей морального вреда семье Каравановых (фамилия изменена по этическим соображениям). Такова цена «неправильных действий» врачей, в результате которых через полгода после рождения Алеше Караванову поставили страшный диагноз — детский церебральный паралич.

«Мы очень ждали своего первенца, — рассказывает отец малыша. — У меня красавица-жена, и я надеялся, что ребенок будет здоровым и красивым. Сейчас, через три года после его рождения, могу сказать, что сын родился действительно красивым — умный мальчик с очень смышлеными глазками. Но в три года он только-только научился вставать на четвереньки. Что с ним будет дальше, никто не может сказать…»

«Врачам было не до меня»

Когда Света рожала, Володя целую ночь провел под окнами роддома на Пирогова. Его жена без серьезных осложнений выносила ребенка, а когда почувствовала, что ЭТО должно вот-вот свершиться, сама пришла в роддом. Даже до родильного зала она дошла без помощи врачей. Ее положили на кушетку и… оставили одну.

Из заключения Московского бюро судмедэкспертизы: «…второй период родов примерно в два с половиной раза превышал его нормальную протяженность (с 23.30 до 01.50, то есть 2 часа 20 минут при предельно допустимой в 60 минут), причем на фоне родостимуляции окситоцином (специальный препарат, который ускоряет процесс родов)».

Проще говоря, о Свете, которая лежала на операционном столе, все забыли. Сама она позже рассказывала, что лишь изредка к ней подходил врач, осматривал и уходил обратно.

Стоя перед роддомом, Володя сначала удивлялся, с чего это вдруг врачи постоянно курсируют из здания и обратно? Потом понял: все православные в ту ночь отмечали светлую Пасху, и медики, как проследил Владимир, бегали в ближайший храм Покрова на Козлене, чтобы поставить свечи за здравие своих родных. Про молодую роженицу они почему-то забыли.

«Я понимала, что процесс слишком затягивается, — Света не очень охотно вспоминает события той ночи. — И когда ко мне подходил кто-то из врачей, спрашивала: если что-то не так, может, нужно сделать кесарево сечение?» Светлану успокаивали: мол, операционное вмешательство не требуется.

Врачебная тайна

Она отчетливо помнит момент, когда тишина в зале сменилась неожиданной суетой. Как забегал персонал, и в палате появилось много людей. Кто-то требовал позвать пожилую акушерку, дежурившую в ту ночь на посту.

«Когда бабушка появилась в палате, стало понятно, что она здесь главная, — рассказывает Света. — Врачи притихли, без слов выполняя ее команды». Опытная акушерка, видимо, сразу поняла, что происходит неладное, и, применяя «дедовские методы», стала нажимать на живот роженицы, постепенно выдавливая плод из тела.

«Как только ребенок появился на свет, медики забегали еще быстрей, сосредоточив внимание исключительно на малыше, — продолжает Света. — Его откачивали, делали какие-то процедуры… Я спросила: «Жив или нет?» Мне ничего не ответили».

Из заключения экспертизы: «сочетание тяжелой гипоксии, чрезмерно длительного периода изгнания, отсутствие диагноза и соответствующего необходимого лечения явились основной причиной крайне тяжелого состояния ребенка при рождении: оценка по шкале Апгар 1 — 3 балла (нормальное состояние новорожденного по этой шкале оценивается от 7 баллов и выше). В последующем это привело к формированию детского церебрального паралича».

Ни днем, ни на следующие сутки сына молодой маме на кормление не принесли. Впрочем, тогда Светлана не считала это чем-то страшным: из ее палаты только одна женщина кормила ребенка грудью. Врачи лишь изредка разрешали Свете посмотреть на сынишку, который лежал в инкубаторе под стеклянным колпаком, опутанный непонятными проводами. В ответ на вопрос: «Что с мальчиком?» медики неизменно отвечали: «Его состояние стабильное».

Вологжанка не почувствовала подвоха, даже когда через две недели после рождения малыша ее вместе с ним перевезли в областную детскую больницу на Пошехонском шоссе. Там ребенка сразу положили в реанимацию. В областной больнице Света с Алешей провели еще месяц, пока медики не заверили, что мальчик поправился и его можно выписывать.

Что с тобой, сынок?!

Супруги не могли нарадоваться, что хождение по больницам наконец-то закончилось, и все свободное время уделяли первенцу. Смущало одно: ребенок был чересчур спокойным и ни на второй, ни на третий месяц не выказывал ни малейших признаков движения.

Когда Алеше исполнилось три с половиной месяца, Света снова пришла в детскую больницу. Врачи посоветовали ей положить трехмесячного малыша на курс реабилитации. Но ни во время лечения, ни после него видимых улучшений не было. Уже тогда медики впервые намекнули, что, скорее всего, у мальчика ДЦП. Правда, тут же успокоили — мол, не переживайте, болезнь можно победить, если с ребенком заниматься.

Родители никак не могли взять в толк, откуда у Леши появилась столь страшная болезнь? И лишь через полгода после рождения мальчугана одна из работниц роддома в частной беседе намекнула: чего тут удивительного, если была родовая травма?

Первым делом Каравановы переехали в Питер, где существует специальная клиника по работе с детьми, больными ДЦП. Попутно Владимир стал готовиться к судебным искам в отношении Вологодского роддома. И в конце 2003 года машина Фемиды закрутилась. Для объективности картины были направлены запросы в судебно-медицинские бюро Москвы и Санкт-Петербурга. Несмотря на некоторую разницу в деталях, обе комиссии пришли к выводу, что действия врачей Вологодского роддома № 1 были недостаточно правильными.

В поисках справедливости

Роддом №1, в котором и разыгралась трагедия.

В исковом заявлении Владимир Караванов просил взыскать с роддома 1 млн. 500 тысяч рублей морального и 215100 рублей материального вреда. Как говорит он сам, цифры материального иска взяты не с потолка. К примеру, в сумму ущерба отец Алеши включил покупку специальных приспособлений (коляску для больных ДЦП, сухой бассейн, брусья, тренажеры), с помощью которых сына можно поставить на ноги.

В суде представители роддома заявили, что заболевание ребенка вызвано непонятной внутриутробной инфекцией. Мол, специалисты медучреждения на Пирогова сделали все, что могли, а московские и питерские эксперты неправильно установили причину заболевания. На суд эти доводы не повлияли. Впрочем, сумму и материального, и морального ущерба судья удовлетворила лишь частично.

Областной суд оставил решение городских коллег без изменений, но Владимир Караванов уверен, что Верховный суд России, куда отец ребенка намерен подать жалобу, направит дело на новое рассмотрение. Кроме того, в 1-м отделе милиции решается вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении бригады врачей, принимавших роды у Светланы Каравановой (по статье «халатность»). Таких прецедентов в практике наших правоохранительных органов еще не было.

По словам Владимира, сами медики сейчас намекают, что для него и Светы лучше отдать Алешу в специальное учреждение для детей, больных ДЦП.

«А с какой стати мы должны избавляться от сына? — недоумевает вологжанин. — В чем виноват ребенок, которого мы так ждали, и который по недосмотру врачей стал инвалидом? Мы с супругой давно решили, что отказываться от него не будем ни при каких условиях».


Для того чтобы подтвердить диагноз ребенок ДЦП необходимо пройти качественное медицинское обследование. Но при любой помощи врачей будет необходима масса терпения, любви и заботы.

37
0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.