Нарву цветов и подарю букет…

№2 (486) от 17 января 2007 г.

«Я умру в крещенские морозы», – написал Николай Рубцов и не ошибся.

Вологжанка Валентина Рыжова любит стихи своего знаменитого одноклассника Коли Рубцова не за художественные качества, а за то, что в них оживает ее юность.

«Когда читаю его стихи, все помню, — задумчиво улыбается Валентина Михайловна. — И тот серый камень, и мостик через реку, и елки… Гармошка играет на Масленицу…»

Все, что для многих почитателей творчества Рубцова — художественные и собирательные образы, для Валентины Рыжовой, в девичестве Климовой, совершенно конкретно и реально. Коля писал о том, что видел по пути в школу района, о родных тотемских местах… Тем самым он продлил воспоминания своих одноклассников и друзей детства. Они читают стихи — и перед глазами встает их юность, так, будто она никуда не уходила…

Мальчик с первой парты

Четыре класса средней школы Валентина Михайловна закончила в родной деревеньке Левино, а семилетку — в Сафонинской школе Никольского сельсовета. Рубцов вместе с другими детдомовскими ходил в ту же школу.

«Коля был небольшого роста, черноглазый, темнолицый, — описывает она. — Сидел всегда на первой парте и перегибался вперед, чтобы заглянуть в журнал учителю, посмотреть, кому он поставил точку». Точка напротив фамилии — стало быть, спросят. Вот Николай и сигналил «смертнику», что ему скоро отвечать. Уж и сердились учителя… Но взаимовыручка прежде всего. А еще он открыто мечтал о море: везде, где придется, в тетрадках и даже на руках, рисовал якоря и мачты. Эта его мечта все­таки сбылась — море Николай Рубцов увидел, когда служил во флоте.

А еще школьные годы запомнились Валентине Михайловне немудрящими припасами, которые ученики носили с собой на уроки — ведь общих обедов не было. В холщовых сумках, мешках и карманах деревенские хранили клюкву, пареницу (вареную сухую брюкву) и горох. А детдомовские носили вместо обеда чернослив из компота. Вылавливали его за ужином или завтраком — и припрятывали для школы. Там на перемене вытаскивали из карманов и мешков свои сокровища и щедро делились друг с другом.

Валентина Рыжова собрала большой архив, посвященный жизни и творчеству своего знаменитого одноклассника. Она лично знакома и переписывается с большинством исследователей его биографии и творчества.

Многим и это казалось богатством. Ведь среди учеников пятых­шестых классов были такие дети, которые изза послевоенной нищеты своих семей вынуждены были пропустить год или два года учебы. Им даже обуться было не во что, чтобы добежать до школы.

Настоящая школьная сумка появилась у Вали Климовой в старшем классе. В сельмаг привезли портфели из толстой несгибаемой клеенки, и она форсила с таким остаток учебы.

Деревенский ямб

А в старшем классе в Сафонинскую школу пришла молодая, только из пединститута, учительница словесности Дина Михайловна Попова. Она устроила для школьников литературный кружок, учила основам стихосложения. Так деревенские ребята стали разбираться в ямбах и хореях. Программа семилетнего образования того времени таких тонкостей не предполагала, а они вот разбирались.

Тогда Николай завел тетрадку, куда записывал свои первые опыты. Были там шутливые четверостишия об одноклассниках, потом они появлялись в школьной стенгазете. Кто знает, может быть, там были и другие, серьезные строчки… «Тетрадка та потерялась в детдоме, выбросили, должно быть, — сожалеет Рыжова. — Наверное, не придавали значения…»

О том, что Рубцов пишет стихи, Валентина Михайловна узнала уже после окончания школы, когда он начал печататься в вологодских и районных газетах. Бросилась в глаза знакомая подпись — «Николай Рубцов».

Такой была Валя в 12 лет.

В начале 60х годов она с подружкой пошла в ближайший к деревне лесок за рыжиками и встретила там парня в берете и бушлате со странно знакомым лицом, он тоже был с корзинкой. Сначала его не узнала, но он сам напомнил: «Рубцов я, Коля». Тогда она и спросила: «Это не ты стихи пишешь?» «Балуюсь», — он смущенно дернул плечом.

Потом она его видела только по телевизору. «Показывали какое­то совещание писателей, — вспоминает Валентина Рыжова. — И он там среди них. Уже лысеть начал после Севера…»

Огни не погашены

Теперь она видит Колю часто — на Советском проспекте. Бывает, зимой так и хочется сказать: «Ишь, как тебя снегом занесло, Коля…» Когда этот памятник открывали, она тоже приходила, приносила цветы. А еще раньше сама помогала деньгами, когда собирали на другой памятник — на его могилу…

Валентину Рыжову возмущают многочисленные воспоминания о том, как кто­то выпивал вместе с Рубцовым. Она и сама знает, что такое бывало — вышел из дома с бидоном, пошел за молоком, но встретил знакомых и загудел… Но разве этим надо бравировать? Ей и сейчас жалко Колю, который навсегда остался молодым — бесприютный, полунищий, вечно в дороге, без крыши над головой. Вот он и памятником стоит с чемоданчиком.

А она проходит мимо — здоровается. Читает его стихи — а елки и березки все знакомые, родные, будто она рассматривает старые фотографии. И гармошка слышится та же самая…

Дни рождения у них рядышком — у него 3 января, у нее 5го. На свой 65летний юбилей Валентина Михайловна попросила передать по радио «Зимнюю песню». Себе и ему. И на сердце потеплело, когда из радиоприемника полилось: «В этой деревне огни не погашены…» Она знает — ему эта песня тоже нравилась.

58
0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.