Внук и сын

№49 (584) от 10 декабря 2008 г.

Светлана Константиновна Борейкова одна воспитывала 15-летнюю дочь Елену и 18-летнего сына Андрея. Три года назад сын ушел в армию, затем остался служить по контракту. А Светлана Константиновна и Лена решили первый раз в жизни съездить в Турцию — отель три звезды, море...

«Собирались как на праздник, — вспоминает вологжанка. — Лучшая одежда, по два купальника, солнечные очки… Модные были — жуть. Поселок, где был расположен отель, назывался так смешно — «Обагёл». Я шутила еще: «Обе мы с тобой, Ленка, теперь гёл!» Девочки, то есть, по-английски…»

Неподдельный интерес Все в отеле вологжанкам понравилось — и цветная плитка, которой были вымощены дорожки, и бассейн, и пляж, и, конечно, море… Они каждое утро выходили заниматься аэробикой вместе с аниматорами. Группу массовиков-затейников составляли девушки и юноши из России и Украины.

«Вообще русских было много, но не сказать, чтобы все стремились друг с другом дружить, — вспоминает Светлана Константиновна. — А Ленка моя что­то прицепилась к парнишке-аниматору. Я стала замечать, что она и на аэробику стала выходить не в футболке и шортах, а в купальнике, накрашенная… Что бы они ни делали — она тут как тут. И караоке, и танцы, и представления — ничего не пропускала».

Потом женщина жалела, что не следила за дочерью более строго, хотя ей и в голову не приходило, что ее 15-летняя дочь будет иметь серьезные виды на украинского студента Пашу. Тем более что ему, казалось, интерес девочки­подростка только мешает в работе.

«Когда все сложилось, я не знаю, — машет рукой мать. — Может, в тот раз, когда Ленка сказала, что купаться вечером не пойдет — мол, что­то не то съела, полежит в номере… Я вернулась с пляжа — ее нет. Оказалось, сидит у бассейна, наблюдает, как аниматоры проводят детскую программу с большими фигурами из мультиков. И Паша там был, она на него все смотрела, смотрела, а он на нее — нет. Я еще подумала тогда: не складывается у них — и слава Богу, будто своих парней, вологодских, не хватает …»

Светлана Константиновна видела, что дочь грустит, и старалась ее утешать всем тем, что матери говорят не вовремя и не в того влюбившимся дочерям: будет еще на твой век и получше, ты подрастешь и ухажеров мне придется лопатой от дома отгонять… Лена, как все подростки, отмахивалась. В родную деревню вологжанки вернулись загоревшими и похорошевшими. А у Лены уже была своя тайна.

Девушка созрела К осени Лена ошарашила мать известием, что беременна. «От Паши?» — охнула женщина. Лена заплакала. Тут-то и выяснилось, что добиться от Паши взаимности девушке так и не удалось, но за ней ухаживал молодой турок­бармен. Вот Лена однажды и уединилась с ним — назло отвергнувшему Паше.

Было все — и слезы, и крики «бесстыжая!», и обещания девушки покончить с собой. Ребенка она не хотела, но аборта боялась. В конце концов, Светлана Константиновна решилась: пусть ребенок родится. Нельзя его убивать. Она созвонилась с отцом Лены, который один живет в Вологде, и договорилась с ним о том, что вместе с Леной поселится у него — до родов. А когда дитя родится, воспитывать его будет не юная мама, а бабушка.

«Ну да, бывший муж был не очень рад, но если женщина просит, надо ей это дать, иначе она возьмет сама, — хохочет женщина, которая и в браке была главой семьи, и сохранила влияние на отца своих детей после развода. — Мы неплохо жили втроем, хоть и в однокомнатной квартире, я устроилась бухгалтером в строительную фирму, бывший мой работал посменно, так что я навела в квартире порядок, и из холостяцкой берлоги это снова стало нормальное жилье. С горячими обедами, чистым бельем. Так что муж побурчал и успокоился, даже брюшко наел».

Но весь этот уют Светлана Константиновна наводила не ради мужа — ради дочери. Мать и дочь договорились, что сохранят тайну, но девушке было тяжело без своих подруг, без обычной школьной жизни. Она тосковала, устраивала истерики, кидалась плакать к маме на грудь, ища защиты и утешения. Ничего не знал даже ее брат, с которым семья регулярно перезванивалась.

Младший сын Когда у Лены родился смуглый мальчик Кирилл, «обе гёрл» снова приехали в деревню. Девушка, пропустившая один учебный год, вернулась в школу будто бы после болезни и лечения, а Светлана Константиновна сидела в декретном отпуске с малышом. Даже сыну она сказала, что завела на отдыхе роман с турком. «Ну ты даешь!» — только и ответил он. Но осуждать маму не стал. «Не так воспитан, — с гордостью замечает женщина. — Я же их обоих сама поднимала, от мужа даже алиментов не ждала. Присылает — хорошо, нет — сама справлюсь. Все так должны жить, полагаясь на себя. Мама моя, наверное, догадывается, что не внук ей это, а правнук, но мы с ней об этом не говорили».

Но желание справиться со всем самой — это одно, а реальная жизнь — другое. «Первый год тяжело жили, — вздыхает она. — Денег было кот наплакал, я подрабатывала уборщицей и составлением отчетов да налоговых деклараций — я же финансист по образованию, а не кто попало… С бывшего мужа первый раз в жизни стала денег требовать. Сын кое­что присылал. Дочка, понимая, что из-за нее это все, ни обновок, ни даже денег положить на мобильный не просила… Потом легче стало. Ребенок растет, слава Богу, здоровенький, хороший. Я, дура, боялась, что он русской речи понимать не будет, — по-девичьи прыскает она. — А ведь образованный человек».

Сейчас, когда самое трудное позади, Светлана Константиновна ни о чем не жалеет. Кирилл скоро пойдет в детский сад, дочь учится в Вологде, на первом курсе педуниверситета. Старший сын собирается возвращаться на «гражданку». «Кому какое дело, чей это ребенок? — вологжанка всегда готова защищать своего младшенького. — Главное — не чужой. И точка». Елена Зимина P.S.: Данные героев изменены по этическим соображениям

41
0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.