Слабакам тут не место

№52 (846) от 31 декабря 2013 г.

Андрей Никитченко симпатизирует тем, кто бьется за «отлично». | Фото Дениса Краснова

24 декабря Алексей Мордашов продал Негосударственный пенсионный фонд «СтальФонд» холдинговой компании «О1 Group». О причинах, следствиях и перспективах этого решения разговариваем с президентом фонда Андреем НИКИТЧЕНКО.

— Дорого продали?

— Не скажу. Стороны решили не раскрывать сумму.

— А сильно доходность пенсионного фонда зависит от качества управления?

— И доходность, и качество работы зависит только от людей. Это бизнес человеческих ресурсов. Мы не строим заводов. У нас нет домен, скважин и портов. У нас есть столы, стулья и компьютеры. Мы создаем стоимость мозгами.

— Почему Мордашов продал «СтальФонд»?

— Для Алексея Александровича это никогда не было профильным бизнесом, и в какой-то момент мы стали слишком большими и слишком непрофильными для металлургической компании. Нам есть куда расти. Но для этого нужны инвестиции. А значит, нужен правильный инвестор. Мы искали его три года, несколько раз отказывались от интересных, в принципе, предложений, чтобы избежать даже минимального риска для клиентов фонда.

— Продажа этого бизнеса не связана с финансовыми проблемами «Северстали»?

— Нет. Я, честно говоря, не вижу никаких серьезных проблем у «Северстали».

— Мы видим. Вологодская область не получает налог на прибыль.

— А какие регионы его сейчас получают? Система налогообложения в стране неоптимальна. Большинство налоговых платежей уходит в федеральный бюджет. Региональные бюджеты получают мало. Это неправильно и это уже понимают в Кремле. Надеюсь, эта проблема будет решаться. Но что касается «Северстали», то я думаю, ее положение лучше, чем положение экономики в среднем.

— Особенно теперь, когда Мордашов получит деньги за фонд.

— Мы старались.

— Вы сейчас входите в десятку лучших НПФ в России, но не занимаете первых мест. Какие задачи ставит перед вами новый собственник — стать первыми?

— Выскажусь осторожно — стать еще более крупным игроком. Российский рынок — один из самых больших в мире в области обязательного пенсионного страхования. Он построен по модели, похожей на австралийскую, и если мы не свернем обязательного пенсионного страхования, то нас ждут блестящие перспективы.

— Новый собственник «СтальФонда» как правильно называется: «О1 Груп» или «ноль 1»?

— О1.

— Кто такие?

— Это крупная холдинговая компания под руководством Бориса Минца, инвестирующая в различные секторы экономики. В частности, владеет большими площадями коммерческой недвижимости в Москве. Ранее они уже купили пенсионный фонд «Телеком-Союз», и это говорит о том, что их интерес к управлению активами носит системный и осознанный характер.

— Самый главный вопрос: что изменится для ваших клиентов?

— Изменения будут, но только к лучшему. Стратегический профильный инвестор для того и был нужен, чтобы влить в фонд больше денег, дать возможность нашей команде развивать этот бизнес быстрее и успешнее. Такая история происходит не только с нами. Пенсионный фонд «Лукойл-Гарант», например, уже не имеет никакого отношения к «Лукойлу», а НПФ «Норильский никель» — к «Норникелю».

К тому же процесс консолидации в негосударственных пенсионных фондах начался уже давно, он будет продолжаться. Фонды будут объединяться. Выживут сильнейшие.

— Как в банковской сфере?

— Думаю, что концентрация в пенсионных фондах будет выше. По моим ощущениям, лет через пять фондов 20 останется.

— В общем, слабакам тут не место. «СтальФонд» будет в числе победителей?

— Приложим все усилия.

— Как простой севастопольский паренек оказался руководителем одного из лучших пенсионных фондов России?

— Пунктирно: Севастополь, обычная средняя школа, МГИМО, факультет международных отношений с конкурсом в 32 человека на место, аспирантура МГИМО, магистратура Лондонской школы экономики, инвестиционный банк в Лондоне, Череповец...

— Вот как-то Череповец выбивается из этого ряда!

— Для меня тут все очень правильно и логично.

— Биография мажора?

— А что такое мажор? Я из обыкновенной советской семьи. Стараюсь быть отличником и симпатизирую тем, кто бьется за «отлично». Золотая медаль в школе, красный диплом в институте, в Лондоне учился, взяв образовательный кредит. Одним из первых из России. Работая в банке, я обратил внимание на бурный рост пенсионных фондов в Восточной Европе и понял, что скоро это станет актуальным и для России.

Тогда я разработал проект развития НПФ и стал предлагать его крупным российским компаниям. Нужно отдать должное «Северстали» — они первыми проявили интерес к этой теме, и вскоре я с большим удовольствием перебрался из Лондона в Череповец.

— Слова «с удовольствием из Лондона в Череповец» (а не наоборот) прозвучали как-то неискренне.

— Неправда. Не было б удовольствия, не перебрался бы. Я люблю Лондон, но свою работу в банке я ненавидел. 4 года я каждый день шел на работу, как на каторгу.

— Западная бездуховность или что-то другое?

— Я был высокооплачиваемым винтиком в огромной финансовой машине, я ни за что не отвечал, но ни на что и не влиял, я не мог принимать решений. К тому же, пусть это не прозвучит пафосно, я хотел работать в своей стране и на свою страну.

— И ты взял маленький карманный фондик для пенсионеров «Северстали» и за 10 лет превратил его в один из крупнейших российских пенсионных фондов.

— Ну, во-первых, не я, а я и команда. А во-вторых, это факт. Когда мы начинали, почти все наши клиенты были работники «Северстали». 11 лет спустя они составляют 2-3% от нашей клиентской базы. А все остальное — это наши граждане во всех уголках страны. У нас почти полтора миллиона клиентов.

— Ну что, теперь прощаешься с Вологодчиной?

— Не прощаюсь. Был период, когда я жил в Череповце постоянно. Наступило время, когда мне нужно было перебираться в Москву, потому что изменился масштаб задач. Тем не менее я не ушел из области: я участвовал в социально-политической жизни региона, был депутатом Законодательного Собрания. И сейчас я не прощаюсь. Потому что ядро нашей клиентской базы, наши самые верные клиенты — вологжане. Работники «Северстали». И мы по-прежнему сохраняем наш головной офис в Череповце.

— Если так, то хотелось бы услышать твое мнение об экономической ситуации в области и работе правительства.

— Я более всего был знаком по работе с Губернатором области Олегом Кувшинниковым. Когда мы с ним познакомились, он был начальником цеха. Мы часто встречались, он нам здорово помогал.

— То есть начальник цеха был хороший?

— Начальник цеха был замечательный, с нашей позиции. Я потом внимательно следил за его карьерой. Очевидно, что у него есть государственная жилка и стратегическое видение. Мне нравится, когда люди из крупного бизнеса переходят в госуправление. Они приносят с собой новые идеи и подходы.

— Он принял область в тяжелом положении. Но за время его руководства это положение стало еще тяжелее. Он достаточно успешно проявил себя в качестве лоббиста, выбивающего деньги из федерального бюджета. Но успехов в развитии местной экономики мы не видим.

— Не хочу льстить вологжанам. Но, на мой взгляд, у области нет ни одного серьезного конкурентного преимущества. Все регионы конкурируют друг с другом и борются за инвесторов, за капитал, за развитие. Каждая область это делает на основе своих естественных конкурентных преимуществ. Одно из самых важных — объем рынка. В Вологодской области всего лишь 2 города по 300 тысяч. Капитал неохотно приходит. Без капитала невозможно развитие. У нас нет очевидных природных ресурсов, кроме леса. Вологодская область — одна из самых трудных в стране.

А значит, конкурентное преимущество нужно создавать самим. Это очень сложная задача. И я могу только пожелать Олегу Александровичу успехов. С другими членами команды я почти не знаком, поэтому не берусь судить.

— У тебя за плечами — история успеха. А что дальше? Неужели хочешь уйти на пенсию из своего пенсионного фонда?

— 11 лет в жизни любого человека — это значимый период, и я думаю, что рано или поздно сменю сферу деятельности. Мне кажется, что у меня и моей команды есть хороший потенциал поработать для страны и в других сферах. Но конкретных планов пока нет.

— В докризисные времена, когда вы только начинали свою федеральную экспансию, у вас были очень впечатляющие результаты по доходности, одни из лучших в России. А сейчас?

— У нас по-прежнему результаты очень достойные. Может быть, не такие впечатляющие, потому что цифры меньше, но это характерно для всего рынка.

— Потому что тогда рынок рос, а сейчас стагнирует?

— Да, и в нынешней ситуации наша задача прежде всего сберегать, не терять. И если вы посмотрите, например, на такой, казалось бы, непривлекательный результат «СтальФонда» в позапрошлом году в 3% годовых, то это был лучший результат среди первой двадцатки НПФ в России.

И это нормально. Бывают годы, когда нет доходности, но они с лихвой перекрываются годами роста. Весь смысл стратегического инвестирования — в долгой дистанции. На десятилетия вперед.

— Давай напомним, за счет чего живет пенсионный фонд и как он зарабатывает деньги?

— Мы профессионально инвестируем на рынке в ценные бумаги. В акции, в облигации. Размещаем депозиты в банках. Зарабатываем доход и по закону имеем право часть этого дохода взять на собственное развитие. Все остальное начисляется нашим клиентам.

— А профессионально — это как?

— Это значит, что выбором средств инвестирования занимаются высококлассные специалисты, эксперты, аналитики. И вся история нашего фонда доказывает, что это профессионалы высочайшего класса.

— А они не могут ошибиться, например, взять и вложить все деньги на рынок рисковых акций?

— Не могут. Хотя бы потому, что количество денег, которые мы можем вложить в акции, ограничено. То есть государство законодательно запрещает нам рисковать. В нашей сфере очень жесткая регламентация. И она еще ужесточается. В этом году создан финансовый мегарегулятор на базе Центрального банка. И у ЦБ есть четкое понимание того, что нужно усилить контроль над негосударственными пенсионными фондами в силу большой социальной составляющей.

Мы это понимаем, приветствуем и в интересах наших клиентов готовы, например, на ближайшие годы вообще отказаться от размещения в акции предприятий. Слишком это рискованный и ненадежный инструмент.

— Куда будете вкладывать?

— Будем развивать консервативное направление, инвестировать в ценные бумаги с фиксированным доходом, в основном — в облигации. И в офисную недвижимость, но не на стадии строительства. Только в уже готовую, приносящую стабильный и прогнозируемый доход.

— В этом году очень много решений было, связанных с пенсионной системой. Непонятки с накопительной частью — то ли 6%, то ли 2, то ли 0, изъятие накопительной части пенсий за 2014 год для того, чтобы заткнуть дыру в пенсионном фонде, переход на систему баллов, которая позволяет государству в любой момент скорректировать пенсии в сторону уменьшения…

— На самом деле есть разные решения. Есть тактические, которые вызывают большие вопросы. Это и закрытие дефицита Пенсионного фонда России за счет накопительных накоплений граждан и, конечно, баллы. Очень серая история, которая с точки зрения долгосрочных перспектив страны ничего хорошего не несет.

Но, с другой стороны, ряд недавних решений — например, акционирование негосударственных пенсионных фондов, создание гарантийного фонда НПФ — носят стратегический характер и способствуют развитию пенсионной системы.

— Гарантийный фонд — это как страхование вкладов у банков, чтобы вкладчики в случае банкротства могли вернуть хотя бы часть средств?

— Да, только в нашем случае клиент сможет получить не меньше, чем он внес.

— И все-таки очевидно, что российская пенсионная система находится в кризисе.

— Я думаю, что нынешние проблемы с накопительной частью пенсий связаны с тем, что обязательные отчисления недостаточно велики. В Австралии, например, — 9% от заработка и планируют увеличить до 12. В Казахстане и Чили — 10. Поэтому рано или поздно мы вынуждены будем увеличить отчисления в накопительную часть. И увеличить пенсионный возраст.

— Так оно фактически уже произошло.

— Я не симпатизирую таким завуалированным повышениям. Мы все равно вынуждены будем сделать это открыто, но чем раньше мы это сделаем, тем менее болезненным оно будет.

— Если в других странах накопительная часть пенсий выше 10% от дохода, то значит ли это, что людям, думающим о своей пенсии, необходимо к нынешним 6% добавлять еще 4?

— Я бы крайне рекомендовал. Минимум еще 4, а лучше 5-6. И искать формы накопления — в банках, в ПИФах, в недвижимости. Я понимаю, что мы все любим потреблять здесь и сейчас. Но тогда в будущем мы рискуем столкнуться с резким падением привычного уровня жизни. Поэтому думать об этом нужно сейчас.

— Мы не хотим об этом думать. Мы хотим получать большую пенсию от государства и не грузиться.

— А придется. Большая пенсия от государства по определению невозможна. Демография не позволит. В ближайшие годы количество работающих сравняется с количеством пенсионеров и дальше будет только уменьшаться. Привычная нам с советских времен система, когда 2-3 работающих обеспечивали одного пенсионера, просто невозможна. И поэтому каждый человек должен задуматься над тем, как ему самому добавить что-то к пенсии государства.

— Минуточку. Мы периодически узнаем о крахе инвестиционных компаний и банков из-за того, что профессиональные инвесторы допустили промахи и ошибки. А ты хочешь, чтоб этим занимались обычные люди, которые ПИФ от НПФа толком не отличают.

— Во-первых, отличить их не так уж и сложно. А во-вторых, людям, которые откладывают себе на пенсию, риск ни к чему. Не надо играть на рынке акций. Выберите любой пенсионный фонд из первой десятки в рейтинге — не ошибетесь.

— А давай по-другому. Ты — специалист в этой сфере. Какова твоя личная пенсионная стратегия?

— Она очень простая. Накопительную часть пенсии я держу в пенсионном фонде…

— Угадать в каком?

— Это нетрудно. И некоторую часть денег инвестирую в финансовые институты. Ну, и естественно, не надо отказываться и от государственной пенсии. В любом случае в России никогда не будет больше времен, когда за людей будут думать и принимать решения. Учитесь принимать решения сами.

— А вот мой жизненный опыт подсказывает мне, что никакая осмысленная стратегия в нашей стране невозможна. Любой твой план в любой момент может обратиться в прах. И самая правильная стратегия в России — ни на что не рассчитывать.

— Категорически не согласен. Считаю, что рассчитывать надо как минимум на себя. А если мы по-прежнему будем говорить, что никто ничего не может и рассчитывать нам не на что, то мы никогда не построим процветающую экономику и процветающую страну.

Роман Романенко

О НПФ «СтальФонд» (www.stalfond.ru). Лицензия № 296/2 от 16 июня 2009 года выдана Федеральной службой по финансовым рынкам. Юридический адрес: Россия, 162614, г. Череповец, Вологодской области, пр-т Луначарского, д. 53 «А». Тел. (8202) 53-66-46, тел. филиала в г. Москве (495) 980-95-35

СтальФонд напоминает о возможности увеличения или уменьшения дохода от размещения пенсионных резервов и инвестирования пенсионных накоплений, а также о том, что результаты инвестирования в прошлом не определяют доходов в будущем, государство не гарантирует доходности размещения пенсионных резервов и инвестирования пенсионных накоплений.

СтальФонд предупреждает о необходимости внимательного ознакомления с уставом Фонда, его пенсионными и страховыми правилами перед заключением пенсионного договора или переводом пенсионных накоплений в Фонд.

На правах рекламы. ЗАКАЗЧИК: НПФ «СтальФонд»

Тэги: интервью, НПФ «СтальФонд»***, Никитченко Андрей*, Новости компаний

96
0
Похожие статьи
  • 27 ноября' 19 | Реклама

    В середине октября на Вологодчине состоялся долгожданный переход на цифровое телевизионное вещание. Однако к нам в редакцию продолжают поступать письма читателей о том, что не во всех домах работает «цифра» и перебои с телевещанием продолжаются. 

    244
    0
  • 06 февраля' 19 | Культура

    Почему жители одной деревни, как правило, дальние родственники друг другу? Имеет ли население восточных районов Вологодчины польские корни? Кто из вологжан является потомком обрусевших калмыков? На вопросы «Премьера» отвечает заместитель директора Государственного архива области по научной работе Илья Кузнецов.

    927
    0
  • 27 февраля' 19 | Культпросвет

    В каких отношениях находятся между собой вологодские музеи и Русская православная церковь? Вредит ли фестиваль «Голоса истории» зданиям кремля?

    211
    0
  • 30 января' 19 | Люди

    Череповецкий учёный Андрей Барков открыл новый минерал — огнитит.

    270
    0
  • 30 апреля' 19 | Культпросвет

    Как попасть в Крым через библиотеку? Зачем в центре Вологды девушки модельной внешности оттирают солидол? Сколько зарабатывают библиотекари, и почему они «квестанутые»? 
    И что такое модельный стандарт, работать по которому начинает библиотека на Пролетарской?

    772
    1

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.