Слабакам тут не место

№52 (846) от 31 декабря 2013 г.

Андрей Никитченко симпатизирует тем, кто бьется за «отлично». | Фото Дениса Краснова

24 декабря Алексей Мордашов продал Негосударственный пенсионный фонд «СтальФонд» холдинговой компании «О1 Group». О причинах, следствиях и перспективах этого решения разговариваем с президентом фонда Андреем НИКИТЧЕНКО.

— Дорого продали?

— Не скажу. Стороны решили не раскрывать сумму.

— А сильно доходность пенсионного фонда зависит от качества управления?

— И доходность, и качество работы зависит только от людей. Это бизнес человеческих ресурсов. Мы не строим заводов. У нас нет домен, скважин и портов. У нас есть столы, стулья и компьютеры. Мы создаем стоимость мозгами.

— Почему Мордашов продал «СтальФонд»?

— Для Алексея Александровича это никогда не было профильным бизнесом, и в какой-то момент мы стали слишком большими и слишком непрофильными для металлургической компании. Нам есть куда расти. Но для этого нужны инвестиции. А значит, нужен правильный инвестор. Мы искали его три года, несколько раз отказывались от интересных, в принципе, предложений, чтобы избежать даже минимального риска для клиентов фонда.

— Продажа этого бизнеса не связана с финансовыми проблемами «Северстали»?

— Нет. Я, честно говоря, не вижу никаких серьезных проблем у «Северстали».

— Мы видим. Вологодская область не получает налог на прибыль.

— А какие регионы его сейчас получают? Система налогообложения в стране неоптимальна. Большинство налоговых платежей уходит в федеральный бюджет. Региональные бюджеты получают мало. Это неправильно и это уже понимают в Кремле. Надеюсь, эта проблема будет решаться. Но что касается «Северстали», то я думаю, ее положение лучше, чем положение экономики в среднем.

— Особенно теперь, когда Мордашов получит деньги за фонд.

— Мы старались.

— Вы сейчас входите в десятку лучших НПФ в России, но не занимаете первых мест. Какие задачи ставит перед вами новый собственник — стать первыми?

— Выскажусь осторожно — стать еще более крупным игроком. Российский рынок — один из самых больших в мире в области обязательного пенсионного страхования. Он построен по модели, похожей на австралийскую, и если мы не свернем обязательного пенсионного страхования, то нас ждут блестящие перспективы.

— Новый собственник «СтальФонда» как правильно называется: «О1 Груп» или «ноль 1»?

— О1.

— Кто такие?

— Это крупная холдинговая компания под руководством Бориса Минца, инвестирующая в различные секторы экономики. В частности, владеет большими площадями коммерческой недвижимости в Москве. Ранее они уже купили пенсионный фонд «Телеком-Союз», и это говорит о том, что их интерес к управлению активами носит системный и осознанный характер.

— Самый главный вопрос: что изменится для ваших клиентов?

— Изменения будут, но только к лучшему. Стратегический профильный инвестор для того и был нужен, чтобы влить в фонд больше денег, дать возможность нашей команде развивать этот бизнес быстрее и успешнее. Такая история происходит не только с нами. Пенсионный фонд «Лукойл-Гарант», например, уже не имеет никакого отношения к «Лукойлу», а НПФ «Норильский никель» — к «Норникелю».

К тому же процесс консолидации в негосударственных пенсионных фондах начался уже давно, он будет продолжаться. Фонды будут объединяться. Выживут сильнейшие.

— Как в банковской сфере?

— Думаю, что концентрация в пенсионных фондах будет выше. По моим ощущениям, лет через пять фондов 20 останется.

— В общем, слабакам тут не место. «СтальФонд» будет в числе победителей?

— Приложим все усилия.

— Как простой севастопольский паренек оказался руководителем одного из лучших пенсионных фондов России?

— Пунктирно: Севастополь, обычная средняя школа, МГИМО, факультет международных отношений с конкурсом в 32 человека на место, аспирантура МГИМО, магистратура Лондонской школы экономики, инвестиционный банк в Лондоне, Череповец...

— Вот как-то Череповец выбивается из этого ряда!

— Для меня тут все очень правильно и логично.

— Биография мажора?

— А что такое мажор? Я из обыкновенной советской семьи. Стараюсь быть отличником и симпатизирую тем, кто бьется за «отлично». Золотая медаль в школе, красный диплом в институте, в Лондоне учился, взяв образовательный кредит. Одним из первых из России. Работая в банке, я обратил внимание на бурный рост пенсионных фондов в Восточной Европе и понял, что скоро это станет актуальным и для России.

Тогда я разработал проект развития НПФ и стал предлагать его крупным российским компаниям. Нужно отдать должное «Северстали» — они первыми проявили интерес к этой теме, и вскоре я с большим удовольствием перебрался из Лондона в Череповец.

— Слова «с удовольствием из Лондона в Череповец» (а не наоборот) прозвучали как-то неискренне.

— Неправда. Не было б удовольствия, не перебрался бы. Я люблю Лондон, но свою работу в банке я ненавидел. 4 года я каждый день шел на работу, как на каторгу.

— Западная бездуховность или что-то другое?

— Я был высокооплачиваемым винтиком в огромной финансовой машине, я ни за что не отвечал, но ни на что и не влиял, я не мог принимать решений. К тому же, пусть это не прозвучит пафосно, я хотел работать в своей стране и на свою страну.

— И ты взял маленький карманный фондик для пенсионеров «Северстали» и за 10 лет превратил его в один из крупнейших российских пенсионных фондов.

— Ну, во-первых, не я, а я и команда. А во-вторых, это факт. Когда мы начинали, почти все наши клиенты были работники «Северстали». 11 лет спустя они составляют 2-3% от нашей клиентской базы. А все остальное — это наши граждане во всех уголках страны. У нас почти полтора миллиона клиентов.

— Ну что, теперь прощаешься с Вологодчиной?

— Не прощаюсь. Был период, когда я жил в Череповце постоянно. Наступило время, когда мне нужно было перебираться в Москву, потому что изменился масштаб задач. Тем не менее я не ушел из области: я участвовал в социально-политической жизни региона, был депутатом Законодательного Собрания. И сейчас я не прощаюсь. Потому что ядро нашей клиентской базы, наши самые верные клиенты — вологжане. Работники «Северстали». И мы по-прежнему сохраняем наш головной офис в Череповце.

— Если так, то хотелось бы услышать твое мнение об экономической ситуации в области и работе правительства.

— Я более всего был знаком по работе с Губернатором области Олегом Кувшинниковым. Когда мы с ним познакомились, он был начальником цеха. Мы часто встречались, он нам здорово помогал.

— То есть начальник цеха был хороший?

— Начальник цеха был замечательный, с нашей позиции. Я потом внимательно следил за его карьерой. Очевидно, что у него есть государственная жилка и стратегическое видение. Мне нравится, когда люди из крупного бизнеса переходят в госуправление. Они приносят с собой новые идеи и подходы.

— Он принял область в тяжелом положении. Но за время его руководства это положение стало еще тяжелее. Он достаточно успешно проявил себя в качестве лоббиста, выбивающего деньги из федерального бюджета. Но успехов в развитии местной экономики мы не видим.

— Не хочу льстить вологжанам. Но, на мой взгляд, у области нет ни одного серьезного конкурентного преимущества. Все регионы конкурируют друг с другом и борются за инвесторов, за капитал, за развитие. Каждая область это делает на основе своих естественных конкурентных преимуществ. Одно из самых важных — объем рынка. В Вологодской области всего лишь 2 города по 300 тысяч. Капитал неохотно приходит. Без капитала невозможно развитие. У нас нет очевидных природных ресурсов, кроме леса. Вологодская область — одна из самых трудных в стране.

А значит, конкурентное преимущество нужно создавать самим. Это очень сложная задача. И я могу только пожелать Олегу Александровичу успехов. С другими членами команды я почти не знаком, поэтому не берусь судить.

— У тебя за плечами — история успеха. А что дальше? Неужели хочешь уйти на пенсию из своего пенсионного фонда?

— 11 лет в жизни любого человека — это значимый период, и я думаю, что рано или поздно сменю сферу деятельности. Мне кажется, что у меня и моей команды есть хороший потенциал поработать для страны и в других сферах. Но конкретных планов пока нет.

— В докризисные времена, когда вы только начинали свою федеральную экспансию, у вас были очень впечатляющие результаты по доходности, одни из лучших в России. А сейчас?

— У нас по-прежнему результаты очень достойные. Может быть, не такие впечатляющие, потому что цифры меньше, но это характерно для всего рынка.

— Потому что тогда рынок рос, а сейчас стагнирует?

— Да, и в нынешней ситуации наша задача прежде всего сберегать, не терять. И если вы посмотрите, например, на такой, казалось бы, непривлекательный результат «СтальФонда» в позапрошлом году в 3% годовых, то это был лучший результат среди первой двадцатки НПФ в России.

И это нормально. Бывают годы, когда нет доходности, но они с лихвой перекрываются годами роста. Весь смысл стратегического инвестирования — в долгой дистанции. На десятилетия вперед.

— Давай напомним, за счет чего живет пенсионный фонд и как он зарабатывает деньги?

— Мы профессионально инвестируем на рынке в ценные бумаги. В акции, в облигации. Размещаем депозиты в банках. Зарабатываем доход и по закону имеем право часть этого дохода взять на собственное развитие. Все остальное начисляется нашим клиентам.

— А профессионально — это как?

— Это значит, что выбором средств инвестирования занимаются высококлассные специалисты, эксперты, аналитики. И вся история нашего фонда доказывает, что это профессионалы высочайшего класса.

— А они не могут ошибиться, например, взять и вложить все деньги на рынок рисковых акций?

— Не могут. Хотя бы потому, что количество денег, которые мы можем вложить в акции, ограничено. То есть государство законодательно запрещает нам рисковать. В нашей сфере очень жесткая регламентация. И она еще ужесточается. В этом году создан финансовый мегарегулятор на базе Центрального банка. И у ЦБ есть четкое понимание того, что нужно усилить контроль над негосударственными пенсионными фондами в силу большой социальной составляющей.

Мы это понимаем, приветствуем и в интересах наших клиентов готовы, например, на ближайшие годы вообще отказаться от размещения в акции предприятий. Слишком это рискованный и ненадежный инструмент.

— Куда будете вкладывать?

— Будем развивать консервативное направление, инвестировать в ценные бумаги с фиксированным доходом, в основном — в облигации. И в офисную недвижимость, но не на стадии строительства. Только в уже готовую, приносящую стабильный и прогнозируемый доход.

— В этом году очень много решений было, связанных с пенсионной системой. Непонятки с накопительной частью — то ли 6%, то ли 2, то ли 0, изъятие накопительной части пенсий за 2014 год для того, чтобы заткнуть дыру в пенсионном фонде, переход на систему баллов, которая позволяет государству в любой момент скорректировать пенсии в сторону уменьшения…

— На самом деле есть разные решения. Есть тактические, которые вызывают большие вопросы. Это и закрытие дефицита Пенсионного фонда России за счет накопительных накоплений граждан и, конечно, баллы. Очень серая история, которая с точки зрения долгосрочных перспектив страны ничего хорошего не несет.

Но, с другой стороны, ряд недавних решений — например, акционирование негосударственных пенсионных фондов, создание гарантийного фонда НПФ — носят стратегический характер и способствуют развитию пенсионной системы.

— Гарантийный фонд — это как страхование вкладов у банков, чтобы вкладчики в случае банкротства могли вернуть хотя бы часть средств?

— Да, только в нашем случае клиент сможет получить не меньше, чем он внес.

— И все-таки очевидно, что российская пенсионная система находится в кризисе.

— Я думаю, что нынешние проблемы с накопительной частью пенсий связаны с тем, что обязательные отчисления недостаточно велики. В Австралии, например, — 9% от заработка и планируют увеличить до 12. В Казахстане и Чили — 10. Поэтому рано или поздно мы вынуждены будем увеличить отчисления в накопительную часть. И увеличить пенсионный возраст.

— Так оно фактически уже произошло.

— Я не симпатизирую таким завуалированным повышениям. Мы все равно вынуждены будем сделать это открыто, но чем раньше мы это сделаем, тем менее болезненным оно будет.

— Если в других странах накопительная часть пенсий выше 10% от дохода, то значит ли это, что людям, думающим о своей пенсии, необходимо к нынешним 6% добавлять еще 4?

— Я бы крайне рекомендовал. Минимум еще 4, а лучше 5-6. И искать формы накопления — в банках, в ПИФах, в недвижимости. Я понимаю, что мы все любим потреблять здесь и сейчас. Но тогда в будущем мы рискуем столкнуться с резким падением привычного уровня жизни. Поэтому думать об этом нужно сейчас.

— Мы не хотим об этом думать. Мы хотим получать большую пенсию от государства и не грузиться.

— А придется. Большая пенсия от государства по определению невозможна. Демография не позволит. В ближайшие годы количество работающих сравняется с количеством пенсионеров и дальше будет только уменьшаться. Привычная нам с советских времен система, когда 2-3 работающих обеспечивали одного пенсионера, просто невозможна. И поэтому каждый человек должен задуматься над тем, как ему самому добавить что-то к пенсии государства.

— Минуточку. Мы периодически узнаем о крахе инвестиционных компаний и банков из-за того, что профессиональные инвесторы допустили промахи и ошибки. А ты хочешь, чтоб этим занимались обычные люди, которые ПИФ от НПФа толком не отличают.

— Во-первых, отличить их не так уж и сложно. А во-вторых, людям, которые откладывают себе на пенсию, риск ни к чему. Не надо играть на рынке акций. Выберите любой пенсионный фонд из первой десятки в рейтинге — не ошибетесь.

— А давай по-другому. Ты — специалист в этой сфере. Какова твоя личная пенсионная стратегия?

— Она очень простая. Накопительную часть пенсии я держу в пенсионном фонде…

— Угадать в каком?

— Это нетрудно. И некоторую часть денег инвестирую в финансовые институты. Ну, и естественно, не надо отказываться и от государственной пенсии. В любом случае в России никогда не будет больше времен, когда за людей будут думать и принимать решения. Учитесь принимать решения сами.

— А вот мой жизненный опыт подсказывает мне, что никакая осмысленная стратегия в нашей стране невозможна. Любой твой план в любой момент может обратиться в прах. И самая правильная стратегия в России — ни на что не рассчитывать.

— Категорически не согласен. Считаю, что рассчитывать надо как минимум на себя. А если мы по-прежнему будем говорить, что никто ничего не может и рассчитывать нам не на что, то мы никогда не построим процветающую экономику и процветающую страну.

Роман Романенко

О НПФ «СтальФонд» (www.stalfond.ru). Лицензия № 296/2 от 16 июня 2009 года выдана Федеральной службой по финансовым рынкам. Юридический адрес: Россия, 162614, г. Череповец, Вологодской области, пр-т Луначарского, д. 53 «А». Тел. (8202) 53-66-46, тел. филиала в г. Москве (495) 980-95-35

СтальФонд напоминает о возможности увеличения или уменьшения дохода от размещения пенсионных резервов и инвестирования пенсионных накоплений, а также о том, что результаты инвестирования в прошлом не определяют доходов в будущем, государство не гарантирует доходности размещения пенсионных резервов и инвестирования пенсионных накоплений.

СтальФонд предупреждает о необходимости внимательного ознакомления с уставом Фонда, его пенсионными и страховыми правилами перед заключением пенсионного договора или переводом пенсионных накоплений в Фонд.

На правах рекламы. ЗАКАЗЧИК: НПФ «СтальФонд»

Тэги: интервью, НПФ «СтальФонд»***, Никитченко Андрей*, Новости компаний

102
0
Похожие статьи
  • 11 декабря' 19 | Персона

    Известный писатель, общественник, политик Захар Прилепин посетил Вологду. Он рассказал о том, как служба на Донбассе помогла ему понять Есенина, как воспитать у детей любовь к чтению и что для него значит ситуация в Шиесе.

    302
    2
  • 23 сентября' 20 | Персона

    Политик, спортсмен, машиностроитель — Михаил Банщиков в первой половине 2000-х был одним из самых ярких вологодских политиков.

    604
    0
  • 23 октября' 20 | Политика

    25 октября исполнится ровно год, как специальная комиссия заслушала доклады претендентов на пост мэра Череповца. В результате город возглавил теперь уже бывший директор дивизиона «Северсталь Российская Сталь»  Вадим Германов. Год выдался крайне богатым на события, главным из которых стала пандемия коронавируса. Об этой и других темах с Вадимом Евгеньевичем побеседовал корреспондент «Премьера».

    295
    0
  • 16 июля' 21 | Персона

    Опыт работы – это не знания из учебников, а умение ставить задачи и воодушевлять людей, считает выпускник вологодского политеха 2000 года Евгений Корчевой.

    14
    0
  • 27 ноября' 19 | Реклама

    В середине октября на Вологодчине состоялся долгожданный переход на цифровое телевизионное вещание. Однако к нам в редакцию продолжают поступать письма читателей о том, что не во всех домах работает «цифра» и перебои с телевещанием продолжаются. 

    270
    0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.