Течение жизни Юлия Гусмана

№26 (923) от 7 июля 2015 г.

Юлий Гусман когда-то и представить себе не мог, что он, простой бакинский мальчик, станет знаменитостью. | Фото Дениса Краснова

Знаменитый режиссер, снявший фильмы «Не бойся, я с тобой», «Парк советского периода», создатель премии «Ника», рассказал о своих родителях, штаб-квартире в Доме кино и отношении к Клубу веселых и находчивых.

Перед встречей с Юлием Гусманом, который приехал 26 июня в Вологду на вручение премии «Гражданская инициатива», если честно, было страшновато.

Вдруг он такой же жесткий и бескомпромиссный, как в КВН образца 90-х? Но Юлий Соломонович оказался настолько доброжелательным и искренним, что было сразу понятно: интервью получится!

— Мы внимательно изучали вашу биографию. Не знаю, правдивая она или нет, далеко не всему, что написано в Интернете, можно верить…

— И что там написано? Что я — летчик-космонавт, Герой Советского Союза, изобретатель ракетного двигателя (улыбается)?

— Этих подробностей пока нет, но рассказ о том, как студент медицинского вуза, будущий врач-психиатр, начинает заниматься КВН, а затем кино, телевидением, политикой и общественной работой, впечатляет. И при этом еще не забывает о спорте: у вас — регалии в 9 видах, в том числе и в карате! Как удается так много успевать?

— Вы знаете, дело не в талантах. С одной стороны, можно сказать о таком человеке, как я, что он разбрасывается. И это мне иногда говорили. И может быть, поэтому я не снял великого фильма, не создал, как Станиславский, театральную систему, которая разрушила бы привычные представления. С другой стороны, это — жажда успеть как можно больше, проявить себя в самых разных и интересных областях, примерно так, как в стихотворении Агнии Барто: «А еще кружок по фото, / А еще мне петь охота».

— Юлий Соломонович, кем были ваши родители?

— Мой отец в Баку был известный врач, профессор. И я как старший сын должен был продолжить его профессию, закончить медицинский институт. Я написал диссертацию по психиатрии с таким непростым названием «Клинико-психологические корреляции при церебральном атеросклерозе». Параллельно играл в КВН. Наша команда, капитаном которой я был, появилась впервые на экране в 1966 году, стала двукратным чемпионом страны и никогда никому не проигрывала. Это меня и сбило с пути «истинного». Я закончил диссертацию, отдал папе и сказал: «Я хочу поехать учиться на режиссера». Мне дали направление от республики на Высшие курсы сценаристов и кинорежиссеров в Москве, что по тем временам сравнимо было чуть ли не с карьерой космонавта.

Вообще сегодня трудно себе представить то время. Хотя и мама, и папа были профессорами, мы жили в старой коммунальной квартире на втором этаже трехэтажного дома 1899 года постройки. «Удобства» были на площадке во дворе, как было принято тогда во многих восточных домах. Много лет прошло, пока соседка Катя не ушла из жизни и нам не дали четвертую комнату. Мой отец работал в больнице в рабочем районе города, где до 14.00 лечил нефтяников с соседних промыслов, а после двух часов дня вел прием в правительственной поликлинике в центре города. Папу уважали и обожали все бакинцы. Папа общался с Маяковским, лечил Есенина, играл с ними в нарды. Мои родители были замечательные люди, я их очень люблю и горжусь ими.

Однажды мама, которой уж очень надоело маяться в старой квартире, попросила, чтобы отец поговорил с кем-нибудь из начальства о новом жилье. Папа гордо ответил словами Булгакова: «Сами придут и все сами дадут, они же прекрасно знают все». Но никто не пришел и никто ничего не дал. Так они и ушли, прожив жизнь в старой квартире. Моя мама — филолог, знаток английского и немецкого языков, ни разу не была за границей, а папа только однажды съездил на шесть дней в Болгарию и всю жизнь об этом рассказывал. Могли ли они себе представить, что их сын объедет весь мир несколько раз…

Как-то зимой они были в Москве, и друг — писатель их пригласил в ЦДРИ, где за одним из столиков сидели Леонид Утесов и Клавдия Шульженко. Для них эта встреча послужила благодатной почвой для воспоминаний на многие-многие годы. Они же не могли предвосхитить, что их сын проработает 16 лет в Центральном Доме кино и будет встречаться со всеми звездами кино, театра и политики от Ельцина до Феллини, от Чака Норриса до Владимира Путина… Было невозможно представить, чтобы в ту пору бакинского человека с отчеством Соломонович пригласили работать в Москву, на такую престижную должность.

— А что вам дала работа в Доме кино?

— Тогда все в стране кипело и сверкало гранями новой зарождающейся жизни. В Доме кино мы делали совершенно невероятные вещи. Там по сути был центр перестройки и гласности, у нас начиналось огромное количество новых демократических дел, затей и проектов. Иногда Дом кинематографистов превращался в штаб-квартиры Ельцина, Гайдара, Попова, Явлинского и многих других. В 1993-1995 годах я был депутатом Госдумы от партии «Демократический выбор России».

Я всегда, со школьной скамьи увлекался общественной работой. Я и сейчас продолжаю это делать, хотя уже совсем взрослый мальчик (улыбается).

Один из последних проектов, которым мы очень гордимся, — это национальная премия «Гражданская инициатива» под руководством Алексея Леонидовича Кудрина. Мы хотим поддержать всех неравнодушных людей, тех, которые не проходят мимо чужого горя, волонтеров, энтузиастов, творцов.

— Что вы сегодня скажете со сцены вологжанам?

— Думаю, что скажу вот что. Многие знают Вологду по бренду «Вологодское масло» и по известной песне. Мы бы хотели, чтобы о ней узнали в стране как о столице добрых дел и добрых людей.

— Я понимаю, что разговоры с вами часто начинаются и заканчиваются КВНом. Но не могу не задать вопрос: почему вы порою такой жесткий судья, который без тени улыбки иногда ставит самый низкий балл, когда другие члены жюри почти падают со стульев от смеха?

— Это в основном легенды. Для меня КВН — не просто игра, юмористическая ТВ-программа или клуб по интересам Я всю жизнь ощущал себя КВНщиком, а мои замечательные талантливые коллеги по жюри актеры и телеведущие воспринимают КВН лишь как яркое, остроумное и увлекательное зрелище. Моя учительница по киномонтажу, работавшая вместе с Эйзенштейном, Татьяна Сергеевна Лихачева жаловалась, что когда смотрит кино, видит одни только монтажные склейки.

Я от души завидую актерам в жюри, которые наслаждаются великолепным зрелищем под руководством Маслякова. Но, к сожалению, я вижу и «склейки».

Марина Чернова

58
0
Похожие статьи

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.