Алексей МОРДАШОВ: «Каждый сам отвечает за свою судьбу»

№50 (947) от 22 декабря 2015 г.

«Мы получили больше свободы и возможности выбора, но и больше ответственности за результат этого выбора», — считает Алексей Мордашов.

Председатель Совета директоров ПАО «Северсталь» — о прошлом и будущем области и страны, сокращении налогов в бюджет и детских мечтах в эксклюзивном интервью газете «Премьер».

— Алексей Александрович, основным акционером металлургического комбината Вы стали в 1996 году. То предприятие и современный холдинг «Северсталь» — это одно и то же? Что изменилось?

— В первую очередь изменились люди. Прошедшие два десятилетия привели к возникновению новой культуры. Люди стали более профессиональными, более знающими, более доброжелательными, более внимательными друг к другу. И, конечно, изменились технологии. На «Северстали» за эти годы существенно уменьшилось количество работников. Но при этом мы увеличили объем производства. Закрыли мартеновский цех, который был частью нашей истории. Раньше было 4 электропечи, теперь работает одна, которая делает даже больше стали, чем те четыре.

Это не означает, что у нас все идеально, но годы проектов, изменения технологий, кадровые перестановки (а за эти годы поменялось огромное количество руководителей) на фоне общих изменений в стране (хотя в ней тоже все непросто, и это очевидно) привели к тому, что наша жизнь развивается, как мне кажется, в позитивном направлении.

— Это любопытно слышать, потому что в последнее время очень многие с ностальгией вспоминают те производственные отношения и ту производственную культуру, которую показывали в старых, еще черно-белых советских фильмах. Когда на работу шли как на праздник и не думали, сколько за это платят…

— Но если все было так замечательно, то почему тогда Советский Союз развалился?! Вы помните, что было перед его распадом?

— Да, помню, продуктовые карточки и пустые полки в магазинах.

— А еще парткомы, на которых «пропесочивали» по поводу и без. Мы в школе строем ходили. Если этого кому-то не хватает, то пожалуйста, можно реализовать. Не спрашивайте о зарплате, работайте с утра до вечера, пишите личностный комплексный план. В чем проблема? Как раз сейчас больше свободы — и экономической, и политической, и социальной. Никто ведь сейчас не следит, как вы цитируете последнее решение какого-нибудь съезда. А в то время спаси вас Господь, если бы вы этого не делали или цитировали недостаточно активно.

Конечно, это свойство человеческой натуры — считать, что раньше было лучше. Да, было больше взаимопомощи. Сейчас каждый за себя. Но это потому, что мы живем в очень конкурентной среде. В чем особенность современного мира? Мы получили больше свободы и возможности выбора, но и больше ответственности за результат этого выбора. Ответственность — это ключевое слово. Каждый из нас сейчас сам отвечает за свою судьбу. Каждый получает тот результат, которого заслуживает.

Мне кажется, сейчас мы возрождаемся все больше и больше. Сейчас у людей более заинтересованное и сознательное отношение к делу, более уважительное отношение друг к другу, больше уверенности в себе. Это не означает, что все хорошо, что все состоялось. Но мне кажется, мы начали двигаться в этом направлении. Это очень важно. Если в таком же ключе пройдет еще 20 лет, то мы получим совсем другую страну.

— Многих пугает как раз то, что сейчас наметилась тенденция к возврату обратно. К хождению строем, парткомам и цитированию решений съездов.

— Вы же мне пять минут назад говорили, что о прошлом вспоминают с ностальгией. Что оно было светло и прекрасно. Вы уж определитесь, хотите вернуться в Советский Союз или не хотите…

Но я не думаю, что мы возвращаемся обратно. Во-первых, изменения, которые произошли в 90-е годы, появление рыночной свободы, закрепленной Конституцией, необратимы. Хотите создать предприятие, вы можете его создать. У вас даже мысли нет, что может кто-то запретить. Это фундаментальная основа движения общества в позитивном направлении. Появилось огромное число людей, которые очень дорожат своей свободой и возможностями самореализации.

Технологически возрождение старой централизованной командной системы тоже невозможно. В мир Интернета, новых технологий управления любая попытка возродить былое обречена на колоссальные экономические потери. Растет новое поколение, новые люди. Поэтому мы не возвращаемся обратно.

— Поговорим о том, что волнует жителей Вологодской области. «Северсталь» резко сократила поступление налогов в бюджет. Сейчас это примерно 3 миллиарда рублей, а бывали времена, когда это были 11, 14, 17 миллиардов. При этом предприятие явно работает с прибылью, потому что информация о выплаченных акционерам дивидендах поступает регулярно. Многие именно недопоступлением налогов от комбината объясняют тяжелую ситуацию, в которой оказался бюджет Вологодской области. «Северсталь» перестала кормить регион. Почему?

— А кто сказал, что «Северсталь» должна кормить регион? Лично Вы так считаете?

— Исторически так сложилось.

— Во всей «Северстали» работает 50 тысяч человек, из них около 30 тысяч — на вологодских предприятиях компании. Как-то трудно представить, что они смогут прокормить всю область. Конечно, «Северсталь» должна платить налоги. Она их платит и будет платить дальше. Выплата дивидендов никак не привязана к выплате налогов, они исчисляются от разных баз. А налоги мы исчисляем по тому законодательству, которое есть.

Сейчас, в период девальвации рубля, у нас резко уменьшилась налоговая база, потому что валютные кредиты, которые у нас есть, они в рублях стоят больше, и разница удорожания в рублях уменьшила прибыль, и это лег-ло на налоговую базу, которая сейчас у нас минимальная. Все старые убытки, убытки от продажи активов плюс переоценка кредитов съедают налоговую базу. Но я думаю, что это временное явление. Я же сам налоги не придумываю. Мы все делаем строго по закону, и нас жестко контролируют налоговые службы.

Однако надо понимать, что в силу специфики отрасли «Северсталь» вряд ли в ближайшее время будет «тучным» налогоплательщиком для областного бюджета. Сейчас во всем мире мы видим спад металлургии, перепроизводство стали, падение потребления. В этих условиях рассчитывать, что отрасль будет высокодоходной, наивно. Надо рассчитывать, что область будет кормить себя сама.

— И в чем Вы видите источник зарабатывания средств для региона?

— Во-первых, основной источник роста — это свободная рыночная экономика. В Череповце в кризис 2008 года безработица была на уровне 5%. Мы с тех пор никого обратно не взяли, даже еще больше сократили. При этом безработица в городе стабильно на уровне 1% и ниже.

— То есть народ трудоустроился сам?

— То есть возникли предприниматели. И это явление почти все недооценивают. Я считаю, что нужно быть благодарным предпринимателям, которые нашли в себе силы организовать бизнес, которые платят налоги, создают рабочие места. Если задуматься, многие регионы в мире страдают от безработицы, а в Череповце, при такой однобокой структуре экономики города, свободная — рыночная — экономика и платежеспособный спрос создали если не чудо, то позитивный экономический пример точно. Причем особых мер поддержки безработных и специальных инвестиций не было. Вот, собственно, источник роста.

Во-вторых, нужно базироваться на тех возможностях, которые есть у региона. Например, один из неиспользованных ресурсов — лес. Есть большие планы по созданию целлюлозного производства в Вологодской области.

— У проекта много противников. И в первую очередь из-за опасений, что экология Череповца станет еще хуже. Это очень активно обсуждают в социальных сетях. Насколько опасения людей соответствуют реальности?

— Даже противники не могут не признать, что экологическая ситуация в Череповце улучшилась за последние 20 лет. Никто уже много лет не видел в городе черного снега, который считался нормой, когда я был ребенком. Мы очень много инвестировали в экологию предприятия. Только за два последних года реализовали проект за 100 млн долларов и существенно снизили выбросы, а вода, которая используется в нашем цикле, на 98% остается в нем. У нас есть четкие планы. И мы должны в ближайшие годы выйти на уровень ПДК по всем вопросам.

— Вам не обидно, что череповчане как будто не ценят предпринятых усилий и денежных вложений?

— Мне кажется, неправильно было бы судить о настроении череповчан по отдельной группе жителей. Череповчане ценят, причем даже те, кто ругает. И подтверждением этого факта является то, что они отсюда не уехали. Людям вообще свойственно не обращать внимание на хорошее, а фокусироваться на плохом. Тут важно понимать, что если ты не ценишь того, что имеешь, то повышается риск потерять это все.

Конечно, это не означает, что в Череповце нет экологических проблем и что не нужно городу совершенствоваться. Да, экологическая ситуация стала лучше, но она далека от идеальной.

Что касается целлюлозных заводов — да, риск загрязнения окружающей среды в этой отрасли есть. С другой стороны, в мире много ЦЗ, которые не наносят ущерба окружающей среде. И мы уверены, что нам по силам построить именно такой. Мы выбрали такие технологии, качество строительства, оборудование, которые позволяют уверенно заявлять об этом. Я, кстати, меньше всего заинтересован в том, чтобы построить грязный целлюлозный завод, поскольку вложенные два миллиарда долларов будут потеряны. А я этого не хочу.

Но вот что мне обидно. Мы прорабатываем проект, который должен внести в экономику Вологодской области гигантские деньги, причем в условиях, когда мало кто спешит это делать. И слышим в ответ: «Налоги нам давайте! Хорошую жизнь давайте! Загрязнения, которые есть, уберите! И инвестируйте в другом месте, но чтобы у нас все было хорошо». Но такого не бывает! Экологический контроль — это правильно. Надо за нами следить. Я это только приветствую. Но когда говорят: «Нам не нужны ваши инвестиции», — этого я уже не понимаю.

— Говорят, что часть предприятий холдинга перерегистрировала свой юридический адрес с Череповца на Ярославль. Если да, то действительно ли это было вызвано личной просьбой президента, связанной с 1000-летием Ярославля?

— Это неправда. «Северсталь» зарегистрирована в Череповце, «Севергрупп» зарегистрирована в Череповце. В Ярославле мы зарегистрировали только центр обслуживания, который занимается оказанием услуг остальным предприятиям холдинга. Он не является центром прибыли. Поэтому бюджету от этого нет никакого урона.

— Но почему именно Ярославль?

— Там ниже зарплата. Там достаточно умеренная стоимость по всем факторам: дешевая аренда, недорогая энергетика. Логистически это очень удобный центр. Ярославль близок как к Москве, так и к Череповцу. И это достаточно большой город с достаточно большим рынком труда, где можно найти работников. У нас и в других областях есть предприятия, например, в Саратовской.

— Вы живете в Москве. Считаете ли Вы Череповец своим городом? Интересует ли Вас его будущее?

— А Вы сами как считаете?

— Мне кажется, Вас должна волновать судьба и Череповца, и Вологодской области.

— Она меня волнует. Я прописан здесь и плачу здесь налоги, хотя действительно живу в большей степени в Москве. Большая часть моего благосостояния, большая часть моих экономических интересов расположены здесь. Столица нашего холдинга — это Череповец. И все наши экономические, социальные интересы сфокусированы здесь, в Череповце.

Кроме того, я родился и вырос здесь, это моя Родина. Поэтому где бы я ни жил, буду принимать живейшее участие в делах Череповца. И вообще, если бы мне было безразлично, разве я давал бы Вам это интервью?

— Раз уж Вы упомянули ваше благосостояние, давайте поговорим о нем.

— Да Вы же все знаете, список «Форбс» и все такое…

— Я немного о другом. Ваши финансовые возможности позволяют Вам все то, о чем другие люди могут только мечтать. Можете путешествовать, летать на мировые премьеры. Замки, яхты, самолеты, сто пятьдесят самых дорогих часов… Вам это все доступно. А есть время этим пользоваться?

— Хороший вопрос. Времени мало, но я стал находить его для того, чтобы проводить время с детьми. Старшие уже взрослые совсем. А для младших я не хочу быть приходящим папой. Это беспокоит меня больше, чем пользование какими-то там дворцами и замками. В силу занятости мировых премьер я не посещаю. В этом году стал освобождать время — ушел с исполнительной должности гендиректора. Правда, путешествовать мы все равно можем теперь только в каникулы. Старшая из моих младших дочек в школу в этом году пошла. Да, материально могу себе позволить все, что вы перечислили. Но мне это как-то неинтересно.

— А что Вам интересно?

— Мой главный интерес — value creation (в переводе с англ. — «создание стоимости»). Причем с юности. Да, побочным эффектом этого является личное благосостояние. И еще мне интересна моя семья и мои дети. Это и определяет основное направление использования моего времени.

— Чем бы Вы занимались, если бы жизнь сложилась иначе?

— Особо не думал про это. Где бы я сейчас был, не случись перестройки, не знаю. Судя по тому, как складывается жизнь, каким-нибудь замминистра или министром. Я почему-то уверен, что и в той системе не пропал бы. Я всегда вписывался в систему. Поэтому думаю, что так примерно все бы и было.

— Алексей Александрович, откройте секрет. О чем мечтают олигархи?

— Я открою Вам секрет, что олигархи разные. Конечно, все умные и энергичные, как бы нескромно это ни звучало. Объяснение этому очень простое: конкуренция очень высокая, тот, кто не обладает подобными качествами, не выживает в этой среде. Желающих занять место олигарха очень много. Но в остальном все разные. И мечты тоже могут разниться. О чем мечтаю именно я? Это сложная вещь, не уверен, что я смогу это обеспечить. Но мне бы хотелось, чтобы мои дети были счастливы.

Людмила Мартова


Блиц-интервью

— Цитата, которую считаете своим девизом?

— Vivere militare est (лат.) «Жить — значит бороться». Эта фраза написана у меня в доме над камином.

— Какую книгу Вы сейчас читаете?

— Никакую. Я очень мало читаю художественной литературы. Специальные, профессиональные журналы — да, а книги — нет. Последние лет пятнадцать на это времени мало.

— Человек, рядом с которым Вы являетесь самим собой?

— Знаете, мне очень повезло, я давно не играю никаких социальных ролей. Я такой, какой есть. Со всеми. Понятно, что я разный дома, с детьми и, к примеру, с Вами, но в целом я везде одинаковый.

— Все ли ваши детские мечты исполнились?

— Я никогда не мечтал о чем-то этаком. С пятого класса хотел быть управленцем. Хотя мама всегда мечтала, чтобы я был врачом. А я для себя определил, что самое интересное и полезное — управлять производством, и на это всегда был нацелен. У меня никогда не было мечтаний, которые были мне не по силам.

412
0
Похожие статьи
  • 22 мая' 19 | Медицина

    К здоровому образу жизни чаще всего человека побуждает болезнь.

    56
    0
  • 06 марта' 18 | Экономика

    Дональд Трамп анонсировал введение 25-процентных ввозных пошлин на российскую сталь

    176
    0
  • 06 февраля' 19 | Культура

    Почему жители одной деревни, как правило, дальние родственники друг другу? Имеет ли население восточных районов Вологодчины польские корни? Кто из вологжан является потомком обрусевших калмыков? На вопросы «Премьера» отвечает заместитель директора Государственного архива области по научной работе Илья Кузнецов.

    792
    0
  • 07 декабря' 17 | Проверка слуха

    «Премьер» узнал, почему размер спортплощадки рядом с Дворцом спорта на улице Конева областного центра меньше, чем это было запланировано, и сколько на самом деле стоят спортивные тренажеры.

    753
    0
  • 30 января' 19 | Культура, Люди

    Мало кто знает, но Бабушкинская библиотека — одно из самых больших в России региональных собраний книжных памятников, настоящая сокровищница уникальных старинных изданий. А их главным хранителем является руководитель сектора редких книг Наталья Фарутина.

     

    157
    0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.