о своей ненависти к варенью, «болтливом» Саиде и скандалах вокруг Андрея Миронова

Генеральный Карлсон Советского Союза -

№16 (242) от 24 апреля 2002 г.

После прямого эфира на радио «Премьер» — автограф для газеты «Премьер» от Спартака Мишулина: «Людям надо говорить хорошие и ободряющие слова — каждые пять минут. Ваш Карлсон, Сайд и пан Директор».

Если не знать, что в прошлом году Спартак Мишулин отметил 75-летие, при всем желании ему не дашь больше 60-ти с «хвостиком».

Легендарный актер, выступавший 16 апреля в прямом эфире радио «Премьер», потрясающе молодо выглядит, да и характер, по его собственному признанию, у него остался прежним.

Он может бегать, прыгать и лазать по деревьям не хуже молодых. Благо, здоровье позволяет ощущать себя «мужчиной в полном расцвете сил», как говаривал незабвенный Карлсон.

Кино для миллионов

Именно с любимого героя нескольких поколений детей и начался наш разговор с народным артистом России:

— Спартак Васильевич, вы столько лет играете роль этого забавного героя, а удалось ли хотя бы однажды побывать на его родине, в Швеции?

— К сожалению, нет. А Астрид Линдгрен приезжала в Москву, она смотрела и этот спектакль, и историю про «Пеппи Длинныйчулок»... Но мы с Карлсоном в Швецию так и не выбрались. Кстати, писательница полностью приняла нашего героя.

Если по книге он обладает всеми свойствами «маленького человека» -жадностью, злостью, завистью, — то мы полностью отказались от отрицательных черт его характера. Наш Карлсон прежде всего самый лучший, самый добрый в мире друг.

Кстати, очень скоро мы отметим 35-летие этого спектакля. А я по-прежнему выхожу на сцену в тех же ботинках и брюках, в которых играл премьеру.

— А варенье на съемках и на сцене вы настоящее ели?

— Конечно. Несколько лет потом даже видеть его не мог! Вы же знаете, что на телесъемках бывает много дублей. И бывало так, что когда Карлсон жадно — всего за три секунды — съедал пол-литровую банку варенья, раздавался голос: «Стоп! Начинаем заново!» Потом второй дубль, третий... И так раз семь за один час. Интересно, как бы вы потом реагировали на эти сладкие банки?

— Спартак Васильевич, ваш Сайд в «Белом солнце пустыни» произносит всего несколько фраз... Чем же для вас привлекательна эта роль и сам фильм?

— Во-первых, режиссер хороший — Володя Мотыль. Мы с ним знакомы были еще по Омску, где я работал в театре, а он на местной сцене ставил «Клопа» Маяковского. Когда меня спрашивают об этом фильме, я всегда отвечаю: «Поверните голову на Восток, там сто-о-олько Саидов! В Туркмении, Казахстане есть неплохие актеры, но повезло мне».

Во-вторых, есть на театре такой термин — «зона молчания». Некоторые актеры думают, что если роль без ниточки («ниточка» — это одна страница текста), то она автоматически плохая. А мне, наоборот, понравилось, что Сайд — молчун. Глаза, лицо и душа иногда могут сказать больше, чем если бы человек говорил сам.

Правда, в первоначальном сценарии у моего героя было больше текста. На вопрос Сухова: «Как ты здесь оказался?» Сайд отвечал: «Дарагой мой, спасиба тебе за то, что ты меня спас, спас маих детей, маю семью, маих баранов...» А потом взяли и заменили все это одним словом: «Стреляли!» Ну и попали в яблочко.

— А в чем, по-вашему, секрет невероятной популярности этой ленты?

— Да мы и сами не знаем! Просто снимали кино не так, как это делается сейчас. Мы работали для зрителя, а не для «Оскара» или Каннского фестиваля. Может, поэтому раньше намного больше было настоящих произведений киноискусства, чем сегодня.

Однажды известный актер, сыгравший около 120 киноролей (у меня их всего 80!), завистливо произнес: «Зато ты, Спартак, снялся в «Белом солнце пустыни»... Вот так!

Кстати, сначала у фильма было иное название — «Спасите гарем», но, естественно, что в те времена, при ЦК партии, ленту с таким названием нельзя было выпускать в прокат. По сценарию-то вроде все правильно: Сухов спасает раскрепощенных и уже практически эмансипированных женщин Востока, но фильм все-таки назвали по-другому.

Назвать-то назвали, но нам самим новые заглавные титры ленты не нравились. И только потом, когда у кинотеатров, где шло «Белое солнце пустыни», появились очереди, мы поняли, что картина получилась.

Шебутная профессия

— Спартак Васильевич, вы один из старейшин Московского театра сатиры. Служите на этой сцене более 40 лет. Как вы относитесь к волне негативных разговоров о театре, которая поднялась после выхода в свет книги Татьяны Егоровой, посвященной Андрею Миронову?

— Я никогда никого не хаю и не осуждаю. Таня Егорова — бывшая актриса нашего театра. И я думаю, что эта девочка просто нафантазировала себе такую большую любовь к Андрею и виртуально пронесла ее через всю свою жизнь. На самом деле был всего лишь эпизод длиной в два года.

Да, они были влюблены, да, она была почти на грани выхода за него замуж, да, она была беременна от Миронова и по случайности потеряла эту беременность... Но не более того.

Ее отношение к Театру сатиры? В книге есть нечто правдивое в отношении к главному режиссеру Валентину Плучеку. Он действительно суров и любит женщин. Ну, а что в этом плохого? Все мы когда-то влюблялись...

Не могу назвать правдой слова Егоровой о том, что Миронов умер на ее руках и шептал ей какие-то слова любви. Нет, умер он на руках Шуры Ширвиндта, а последними словами были: «Головушка, головушка, болит моя головушка...» Это было в Риге. И именно Шура отвез Андрея в больницу. Как раз тогда в Риге отдыхали лучшие врачи-невропатологи и все они ночью кинулись к Миронову в палату.

— Спартак Васильевич, но ведь именно Ширвиндту и досталось от Егоровой больше всего колкостей...

— Актеры — народ шебутной, а если еще праздник, да выпили чуть-чуть... В книге описан эпизод, как Ширвиндт снимал трусы с жены главного режиссера. Бред! Или бред, или шутка! Егорова и про меня написала, что я стоял на коленях между колен Плучека, чем-то там занимался и выпрашивал роль. Да что я, гомосексуалист, что ли?

— И все-таки назначение Александра Ширвиндта вашим главным режиссером вызвало много споров. Вы считаете, что он достоин возглавлять Театр сатиры?

— Да. Шура как руководитель очень тактичный, интеллигентный и умный, с нами уже более 30-ти лет. И он единственный среди нас по-настоящему выдержанный человек. У нас были такие актеры, как Токарская, Тусузов... Им было по 95 лет, и привозить их на работу или отвозить домой была обязана машина дирекции, но Шура всегда сам заезжал за стариками.

И вообще, его очень уважительное отношение к актерам, которое сейчас исчезло в принципе, подкупает.

Я всегда считал, что театр — это больница, а режиссеры — доктора, которые обязаны возиться с каждым актером. Но сегодня все кругом сами себе постановщики — ставят по 5 -10 спектаклей в месяц по разным театрам, а на актеров плюют. ТАКАЯ режиссура мне не нравится!

А Шура?.. Он выше их. Не знаю, конечно, что дальше будет.

Из досье «Премьера»

Спартак Мишулин родидся 22 октября 1926 года в Москве. Учился в артиллерийской школе в Анджеро-Суджинске (1942 г.). По доносу был осужден и провел несколько лет в тюрьме, после освобождения работал в Домах культуры д. Брусово и д. Удомля Тверской области.

 

В начале 50-х, провалив экзамены в ГИТИС, был отправлен во вспомогательный состав Калининского драмтеатра. Закончил студию при Калининском драматическом театре. Перешел в труппу Омского драмтеатра, затем снов вернулся в Калинин. В 1960 г. после гастролей Калининского театра в Москве был притащен сразу в три столичных театра — Ленком, ЦАТСА и Сатиры.

337
0
Похожие статьи

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.