Владимир Пешков

e-mail: vladimir.peshkov@yahoo.com

1379 человек погибли 18 мая 1896 года во время официальной коронации Николая II в давке на Ходынском поле. Среди них — несколько вологжан

«Кто начал царствовать Ходынкой...»

№25 (1075) от 26 июня 2018 г.

«Ходынка». Акварель художника Владимира Маковского. 1899 год. | Репродукция с сайта wikimedia.org

Столпотворение было вполне ожидаемым: власти всех губерний предпринимали титанические усилия, чтобы минимизировать столпотворение в Москве и предотвратить возможные провокации.

События на Ходынке стали поводом для того, чтобы за последним российским императором закрепилось неофициальное прозвище Кровавый.

Тысяча формальностей

О предстоящее коронации было известно заранее. Первый циркуляр из МВД о начале подготовки к ней пришёл в губернии ещё в октябре 1895 года: «Государю Императору благоугодно было высказать предположение о назначении Св. Коронация Их Императорских Величеств в Мае месяце 1896 г. и об издании Высочайшаго Манифеста о Св. Коронации 1 января 1896 г». Этим же циркуляром был объявлен вызов в Москву «депутатов сословных, городских и земских».

От дворян на коронацию должны были прибыть губернские предводители дворянства с двумя ассистентами, председатели губернских земских управ с двумя ассистентами, городские головы губернских городов, волостные старшины и целый ряд других лиц. В ноябре и декабре в уездах проходили собрания представителей волостей, на которых определяли наиболее достойных волостных старшин. Все уезды представили по одной кандидатуре, за исключением Кадниковского, от которого заявили сразу двух человек.

Гораздо более беспокойное время для руководства губерний настало весной. За неблагонадёжными иностранцами по циркуляру из столицы было установлено негласное наблюдение. Кроме этого, полиция поставила под контроль передвижение ряда лиц по железной дороге. Ограничения касались «коронационного времени» – то есть, шести недель с 15 апреля по 1 июня. Власти явно боялись провокаций и чрезмерного стечения людей в Москву.

«Опыт мер, принятых в прошлую Коронацию, указывает на необходимость нахождения одного из вверенных Вам чинов, знающего поднадзорных в лицо, на станцию Волга или в г. Ярославль и другаго для ежедневных поездок с поездами железной дороги, чередуясь с чинами вверенной мне полиции, специально назначенными мною на предмет наблюдения за передвижениями поднадзорных и других неблагонадёжных лиц по железной дороге по направлению к Москве всё время Коронационных праздненств», – значится в письме от 2 апреля под грифом «совершенно секретно» начальнику губернской жандармерии из губернской же полиции – очевидно, от её начальника.

Затем решили взяться и за психических больных. «Между тем, пребывание в Москве подобных больных, могущих не только нарушить благочиние и порядок, но, под влиянием болезненнаного аффекта, совершить и более серьёзное преступление, представляется не только не желательным, но и не безопасным, почему и необходимо принять меры к возможному воспрепятствованию таким лицам въезда в Москву, в особенности, из губерний Московской и соседних с нею», – явно цитирует не дошедший до нас столичный циркуляр вологодский губернатор, обращаясь к вологодскому полицмейстеру и уездным исправникам.

Коснулась полицейская активность и людей, которые никуда ехать не собирались. К примеру, наблюдали за скоплениями сельскохозяйственных рабочих, живущими в монастырях бродягами и нищими, за посетителями трактиров, постоялых дворов и гостиниц, а также за различными «сходками и сборищами».

Официальный снимок торжества коронации Николая II напротив Петровского путевого дворца, 1896 год. | Фото с сайта pastvu.com

Недобдели...

Усилия полицейских чинов оказались, по большому счёту, тщетными. Сама коронация состоялась 14 мая в Успенском соборе. В 10 утра 18 мая на Ходынском поле должен был начаться праздник для простолюдинов. В поле были установлены временные сцены и палатки, в том числе 20 деревянных бараков для бесплатной раздачи пива, мёда и «царских гостинцев». Последних должно было 400 000. В каждый кулёк клали памятную кружку с вензелями императорской четы, сайку, кусок колбасы, пряник с гербом, триста граммов различных сладостей. Всё содержимое кулька было завёрнуто в яркий ситцевый платок.

Уже в 5 утра на поле, по оценкам, находилось 500 тысяч человек – то есть, больше, чем было заготовлено «царских гостинцев». При этом, население всего города тогда составляло около миллиона жителей. Для сравнения, рок-фестиваль «Нашествие» ежегодно принимает 200 тысяч зрителей, а вместимость всех 12 стадионов чемпионата мира по футболу, который сейчас проходит в России, составляет 557 тысяч посадочных мест.

Видимо, незадолго до официального открытия народных гуляний прошёл слух, что буфетчики раздают «царские гостинцы» среди своих, поэтому, дескать, на всех их не хватит. Из-за этого людские массы пришли в движение и ринулись к палаткам. На поле находилось 1800 полицейских, которые, разумеется, сдержать толпу не смогли. Сама давка довольно быстро «рассосалась», место трагедии прибрали, и уже в два часа пополудни туда прибыл Николай II. «Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка всё время играла гимн и «Славься», – записал затем в своём дневнике император.

На фото слева: памятные медали в честь коронации Николая II и сейчас в большой цене. | Фото с сайта newauction.ru

Фото справа: памятная коронационая кружка, которую после трагических событий стали называть «Кубок скорбей». | Фото с сайта wikimedia.org

Любопытно, что сразу после этого царь со свитой отправился в Петровский дворец, расположенный неподалёку. «Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор», – написал он далее в дневнике. Он имел в виду тех самых волостных представителей, выдвинутых для участия в официальных мероприятиях в связи с коронацией.

Погибших в давке оказалось 1379, более 900 человек пострадало. Погибших похоронили в братской могиле на Ваганьковском кладбище. Причиной смерти у большинства из них стала компрессионная асфиксия – удушения от сдавления грудной клетки и живота сыпучими веществами или массивными предметами. Проще говоря, люди в толпе напирали друг на друга, попросту задыхаясь под давлением со всех сторон, не имея при этом возможности спастись.

19 мая императорская чета посетила Старо-Екатерининскую больницу, а 20 мая – Мариинскую больницу, где были размещены пострадавшие. Правящий дом пожертвовал в пользу пострадавших 90 тысяч рублей, а также тысяча бутылок мадеры была разослана по больницам для пострадавших.

После бала

Уже в июне бюрократическая машина Вологодской губернии работала с документами, которые касались выплаты пособий родственникам погибших и пострадавшим. Надо сказать, что в документах не описано ни обстоятельств гибели, ни характера повреждений у пострадавших. Очевидно, что эти материалы могли быть по разным причинам утрачены со временем.

27 июня губернатору, действительному статскому советнику Иосифу Дунину-Барковскому был представлен первый рапорт о личностях погибших. Первой стала уроженка Кадниковского уезда (территория нынешнего Усть-Кубинского района), 50-летняя вдова Любовь Козырева. За полгода до событий на Ходынке её муж Вианор Козырев «умер в доме умалишённых в Москве». В Белокаменной они прожили перед этим около десяти лет. Детей у семейной пары не осталось.

«Погибшая и деверь ея Егор занимались торговлей в городе Москве чрез покупку и продажу старых вещей и одежды, остальные (родственники – прим. ред.) проживают своим трудом по земледелию, а родные братья погибшей Александр и Иван кроме земледелия кустарным производством (гребенщики), – говорится далее в документе. – Чрез этот труд они получают себе пропитание и поддержку хозяйства в крестьянском быту». Нужно уточнить, что судя по роду занятий, они занимались производством различных предметов из костей животных – в частности, гребней. Это промысел в то время был одним из уникальных для территории нынешнего Усть-Кубинского района.

Через год после коронации вологодскому губернатору из Москвы переслали прошение о выдаче пособия от вологодской мещанки Фавсты Оглоблиной, у которой в давке на Ходынке погибла дочь Елена. | Фото Владимира Пешкова

Другая погибшая – это 26-летняя Градислава Шадрицова родом из деревни Дулово Вологодского уезда. Она «проживала в Москве, <...>, занимаясь портняжничеством и получала содержание по 12 рублей в месяц». У неё осталась двухлетняя незаконорожденная дочь Анна, которую полиция так и не нашла. Ярко иллюстрирует социальное положение покойной тот факт, что у неё к тому моменту оставалось в живых только два родственника: слепой, живущий на подаяние отец, а также родная сестра, также жившая крайне бедно.

Документы продолжали приходить и осенью. В частности, в октябре-ноябре 1896 года в канцелярии губернатора велась бурная переписка по поводу жительницы Биряковской волости Тотемского уезда Аварьи Зародовой. Характер повреждений в них не описывается, но постоянно идут ссылки на справки о состоянии здоровья: «Зародова живёт одна в собственной келье, земли не имеет, поддержки в материальном отношении ей никто не оказывает».

«Зародова заявляет, что она действительно получила повреждения на Ходынском поле во время события 18 мая и находилась на излечении в городе Москве в Екатерининской больнице; полученное ею свидетельство о болезни было приложено к прошению на Высочайшее Имя», – говорится далее в документе.

В ноябре в канцелярию губернатора из московской полиции поступили документы на ещё одну погибшую. Это была 42-летняя Мария Кукина из Кадниковского уезда. «...на родине Кукиной ни брат её Иван Кукин, высылавший ей паспорты на отлучку, ни Волостное и Сельское Начальством ни каких сведений о Марии Кукиной не имеет, последнее письмо ея было брату 28 июля 1894 года и тогда же Кукиной выслан паспорт за №81 сроком на один год», – говорится в одном из документов. Выходит, что погибшая целый год прожила в Москве нелегально.

Через год после коронации вологодскому губернатору из Москвы переслали прошение о выдаче пособия от вологодской мещанки Фавсты Оглоблиной, у которой в давке на Ходынке погибла дочь Елена. Кстати, мать погибшей проживала в самом центре Вологды на Сенной площади – нынешней площади Революции. Впрочем, в Москве прошение женщины отклонили.

Последствия давки на Ходынке, снятые иностранным фотографом. Для пущего эффекта на открытке, выпущенной за рубежом в 1897 году, этот снимок был напечатан дважды. | Фото с сайта cont.ws

Раздача «слонов»

Параллельно с выплатой пособий была организована и выдача наград участникам церемоний, которые, отметим, за четыре дня до давки на Ходынском поле. В частности, вологжанам досталось десять коронационных медалей: одна малая золотая, одна большая серебряная, четыре малых серебряных, а также 12 памятных жетонов. Малую золотую медаль и жетон получил губернский предводитель дворянства, статский советник Владимир Касаткин.

Среди обладателей большой серебряной медали следует отметить одного из владельцев усадьбы Спасское-Куркино, вологодского уездного предводителя дворянства Николая Андреева. Малую серебряную медаль, среди прочих, получил городской голова Николай Волков. А вот купец Филадельф Брызгалов, построивший гостиницу «Золотой якорь», получил только жетон. Все памятные знаки доставили в Вологду в январе 1897 года.

Ходынка и окрестности сейчас. | Фото с сайта img-fotki.yandex.ru

319
0
Еще статьи этого автора

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.