Леди Мэри

№3 (1156) от 28 января 2020 г.

«Почему Мэри? Это надо было мою маму спросить. Я, знаешь, что думаю? Во времена моей мамы была знаменитая американская киноактриса Мэри Пикфорт. Тогда была еще мода называть детей Энгельс, Маркс, Трактор, Октябрина, Ноябрина — вот такие имена. А я думаю, что моей маме тогда понравилась эта актриса», — рассказывает Мэри Файвушевна. | Фото Алины Махлиной

 

Она пережила вместе с родным городом все 872 дня блокады. 872 дня голода, холода, обстрелов и бомбежек. Но даже тогда находились время и силы на учебу, походы в театр и филармонию. Мэри Котлер недавно исполнилось 96 лет, но она ясно помнит события тех лет.

Врач, в прошлом — заведующая физиотерапевтическим отделением в городской поликлинике №1, она приехала в Вологду по распределению и не смогла с ней расстаться. Корреспондент «Премьера» побывал в гостях у Мэри Файвушевны и расспросил ее о жизни в блокадном Ленинграде, о пере­езде в Вологду и о взглядах на медицину сегодня.

На встречу она надела свое парадное платье и бусы. Журналистов ей принимать не впервой. В уютной, аккуратно убранной комнате ожидают два кресла. На стене напротив висят фотографии молодой Мэри Файвушевны, ее матери, внуков и правнуков.

Когда началась война, 17-летняя Мэри едва окончила 9 классов. На этом ее обучение в школе прервалось. 8 сентября 1941-го Ленинград подвергся первой массированной бомбардировке немецких войск.

«Настоящая блокада началась, когда загорелись Бадаевские склады — питание Ленинграда. В городе стоял неимоверный запах гари продуктов. Появились карточки — без них начался бы хаос: кто-то бы хватал, кто-то бы ждал. Паек постепенно уменьшался, пока не дошло до 125 граммов, — чтобы объяснить, сколько это, Мэри Файвушевна берет со стола визитную карточку и сгибает пополам. — В Музее обороны Ленинграда этот кусочек хлеба лежит на всеобщем обозрении. Что это такое, сегодня понять трудно. Это не был хлеб в обычном его понимании. Неизвестно, из чего он делался».

Папа был болен и получал 125 граммов, мама работала на заводе — ей полагалось 200 граммов хлеба, Мэри — 125. Жить на это было невозможно, и чтобы помочь семье, девушка пошла работать в одну из производственных артелей Ленинграда. В мирное время там делали рыболовные сети, а в войну стали заниматься изготовлением заградительных сетей для аэростатов.

«Работа была примитивная и однообразная. Кожу на пальцах всю содрала. В общем, радости мало было, но была рабочая карточка, а это предел мечтаний — заветные 200 граммов хлеба», — вспоминает блокадница.
Девушка жила с родителями на тихой короткой улочке, названной в честь композитора Петра Ильича Чайковского. Она и сейчас есть. Начинается улица недалеко от Летнего сада, а заканчивается Таврическим, идет параллельно набережной Невы. В близости к реке были свои плюсы — легче ходить за водой. В домах ее не было, как не было и электричества.

«Что такое пойти за водой? Зима за 30 градусов мороза, берег обледенелый, вы дистрофик. Мы туда сползали, скатывались, с трудом набирали кто чайник, кто что, потому что большую емкость мы донести не могли, — Мэри Файвушевна взяла со стола телефон и как бы взвесила его на ладони. — Вот такой предмет уже был тяжел для вас, а надо было поднять литр-полтора. При этом у вас не было сил ни физических, ни душевных. С берега еще можно скатиться, а обратно? Вы поднимаетесь, соскальзываете — расплескиваете часть воды».

Смерть на саночках

Страшные картины зимы 1941-1942 годов до сих пор не отпускают женщину.

«На Неве был построен такой барак, куда свозили трупы, и люди шли к нему как раз мимо нашего дома. Мертвых зашивали в простыню, цепляли за шею веревкой и тащили волоком, а у кого были санки, труп укладывали на санки — так цивилизованнее. Однажды я видела, как женщина везла на саночках взрослого, а на груди лежал привязанный ребенок…» — Мэри Файвушевна замолкает. Впервые за время беседы она отводит взгляд, чтобы не было видно поблескивающих в глазах слез. Сквозь тишину проступило мерное тиканье часов. Так же мерно когда-то отбивал свои 150 ударов метроном во время вражеских налетов в Ленинграде.

Элегантно выглядеть от туфелек до шляпки — искусство, в котором Мэри Файвушевна так же, как и в медицине, не позволяла себе снижать планку. 

В медицинский институт Мэри поступила в 1942 году, несмотря на то, что так и не окончила 10-й класс (тогда учились 10 лет). Мама настояла, сказала тогда дочери: «Попробуй! Чего тебе стоит? Если мы останемся живы, ты станешь врачом. А если нет, то какая разница, кем будешь умирать — студенткой или рабочей на заводе?»

Учились серьезно. В блокаду ковались крепкие грамотные специалисты.

«Я сейчас живу во многом запасом прошлого, которое давным-давно меня покинуло, — улыбается Мэри Файвушевна. — Мы интересовались всем. Было очень много лекций в лекториях, и на литературные темы в том числе. Не прекращалась ни на минуту культурная жизнь. В Ленинграде работали Театр музыкальной комедии, филармония, и нас пускали туда бесплатно. Ленинградскую симфонию Шостаковича я слушала в первом исполнении. В залах сидели в пальто, как и положено в больших нетопленых помещениях».

Холодно было постоянно: и на улице, и в квартирах. Готовились к сессии, даже страницу учебника тяжело было перевернуть — пальцы не гнулись. Ради тепла жгли в маленьких печках-буржуйках шкафы, столы, книги, газеты.

Здания пониже, асфальт пожиже

Институт Мэри Котлер окончила в 1948 году и по распределению отправилась в Вологду. Отработать нужно было три года, а дальше можно было вернуться в Ленинград, но она осталась и трудилась в городской поликлинике 51 год.

Конечно, контраст по приезде чувствовался сильный.

«Представьте себе, коренная ленинградка, которая выросла среди мрамора и гранита, и попадает в Вологду 1948 года. Когда я приехала сюда, ни одной асфальтированной улицы не было — были проложены доски.

Встречались и подгнившие, когда на один конец встанешь, другой на тебя обрушивается. И деревянные дома всюду. Наше терапевтическое отделение тоже находилось в деревянном здании», — рассказывает женщина.

Но Мэри Файвушевна ни о чем не жалеет. Все эти годы она была на своем месте. «Сейчас в городскую больницу никто не спешит — всем подавай частную практику, платную медицину. А у нас этого не было. Мне все-таки кажется, что три года по распределению надо отработать, чтобы, по крайней мере, увидеть, что к чему, понять, на что способен. А потом уже приобретай свои клиники и больницы и работай на себя. И не только врачам — всем специальностям это бы пошло на пользу», — считает Мэри Файвушевна.

С хозяйкой квартиры мы проговорили еще долго. Она рассказала о своих литературных предпочтениях (чтению Мэри Файвушевна уделяет время каждый день), порекомендовала познакомиться поближе с творчеством Дины Рубиной, провела небольшую экскурсию по квартире и показала картины, подаренные ей нашими вологодскими художниками и ленинградцами. В ее коллекции есть даже произведения из тополиного пуха!

«Жизнь у меня сложилась так, что я не имела возможности быть необразованной, неграмотной. Что-то почерпнешь в книге, расскажешь, что-то расскажут тебе, поделятся интересной мыслью. Немного от папы, немного от мамы, немного от друзей и коллег. Общение, оно ведь может как возвысить, так и опустить, поэтому окружение очень важно. Как говорится, с кем поведёшься», — поделилась Мэри Файвушевна за чашкой чая.

Другой девиз блокадницы: не снижать планку. По её словам, ее внутренний стержень — от слова «надо». Он и держал по жизни: не хочу, не могу, а надо. И остается только пожелать этой замечательной женщине не снижать планку ниже ста лет!

200
0
Еще статьи этого автора
Похожие статьи
  • 30 января' 19 | След в истории

    В Вологде в честь 75-летия снятия с Ленинграда блокады открыли памятный знак на Горбачёвском кладбище.

    183
    0
  • Чтобы сбить фашистский самолёт, трактористу из Вожегодского района пришлось... нырять на дно реки Вислы.

    269
    0
  • Разработки медиков Вологодской станции переливания крови спасли десятки тысяч жизней бойцов Красной армии во время Великой Отечественной войны.

    106
    0
  • В августе 1942 года в Вологде был сформирован партизанский отряд, который затем с честью сражался в тылах Карельского фронта. А в 1999 году власти Финляндии потребовали рассекретить имена всех карельских партизан, чтобы учинить над ними... суд.

    477
    0
  • Пока спортивная жизнь поставлена на паузу из-за коронавируса, предлагаем вспомнить вологодских спортсменов и тренеров, которые внесли свой вклад в дело Победы в Великой Отечественной войне. А таковых насчитывается не менее 55.

    44
    0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.