Владимир Пешков

e-mail: vladimir.peshkov@yahoo.com

Любовь через силу

№27 (1128) от 9 июля 2019 г.

В 2018 году только в Вологде и Череповце к административной ответственности по статье 6.1.1 КоАП  (побои) были привлечены 3100 человек.

В прошлом году привлекать к ответственности за семейное насилие стали вдвое чаще, но к решению проблемы правоохранители так и не приблизились.

До сих пор жертвы семейного насилия, как правило, не были уверены в успехе обращения в правоохранительные органы. 

«Однажды к нам обратилась женщина, которой муж пробил  голову. Она росла в семье, где папа бил маму. Пока она не оказалась в больнице, она не поняла, что это ненормально», — рассказывает вполне типичную историю директор АНО «Кризисный центр для женщин» Ольга Тарлакова. Если не начать в какой-то момент вводить систему профилактики, круг никогда не разомкнётся.

В других случаях женщинам с детьми приходится скрываться от мужей-дебоширов, уезжать в другие города, прятаться в социальных гостиницах и на съёмных квартирах, не имея дей­ственных методов избавиться от общения с обидчиками. С другой стороны, в отдельных делах слишком велика вероятность оговора, что может привести к наказанию невиновных.

По мнению Ольги Тарлаковой, правоохранительные органы недостаточно активно расследуют даже убийства женщин: по её данным,

из 47 убийств женщин за 2017-2018 годы до суда пока дошло только одно.

Не нащупали грань?

В период с 2004-го по 2015 год ежегодно суды Вологодской области рассматривали по полторы тысячи уголовных дел, связанных с обвинением в бытовом насилии. С 2003 года статьи 116 и 115 российского Уголовного кодекса, которые регулируют правоотношения в связи с семейным насилием, относили эти вопросы к частному обвинению (то есть к обвинению, которое поддерживает только сам заявитель без участия следственных и надзорных органов). 

«Статистика за 2004-2005 годы и за 2015-й почти полностью совпадает: в год суды рассматривали по полторы тысячи уголовных дел данной категории, — говорит председатель Вологодского областного суда Игорь Трофимов. — Из них обвинительные приговоры вынесены в 20-30% случаев. Оправдательные приговоры составили примерно 3-5%. 10% дел прекращалось из-за неявки заявителя, что суд воспринимает как отказ от обвинения. Остальные дела прекращались по иным основаниям, прежде всего из-за примирения сторон. Но даже если дела заканчивались в результате примирения, всё равно речь шла о вмешательстве государства; люди мирились, но обидчик знал, что государство может и наказать».

Летом 2016 года законодатель пошёл по ужесточению уголовного наказания в сфере бытового насилия, когда была «усилена» статья 116 («побои») и введена аналогичная статья 6.1.1 КоАП. Поправки ввели жёсткие санкции в случае побоев, причинённых близким родственникам. При этом в случае их нанесения незнакомым людям виновного ждало административное наказание. В 2017 году новый созыв Госдумы резко ослабил наказание по статье 116, что стало известно в обществе как «декриминализация семейного насилия».

Первым годом, за который можно анализировать статистику, стал 2018-й. «В прошедшем году только в Вологде и Череповце к админи­стративной ответственности по статье 6.1.1 КоАП были привлечены 3100 человек, — констатирует Игорь Трофимов. — За повторное применение насилия, казалось бы, должна наступать уголовная ответственность, но этого не происходит, есть единичные случаи. Получается, что сейчас бытовое насилие полностью декриминализировано, норма в этом отношении не работает».

Вопрос профилактики

Главной проблемой российского законодательства в вопросах бытового насилия является отнюдь не не­определённость в наказании, а то, что не выстроена система профилактики. В 2016 году в Государственную думу вносили законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия», однако его вернули инициаторам для устранения несоответствия Конституции. Опрошенные «Премьером» эксперты соглашаются, что без профилактики не даст должного эффекта никакая система наказания.

Директор АНО «Кризисный центр для женщин» Ольга Тарлакова приводит в пример опыт Швеции, где количество преступлений в отношении женщин в десятки раз ниже, чем в России. Там действует законодательство о профилактике и принимаются такие меры, как отселение виновника насилия на определённый срок. «Отселение — это не наказание, человеку предлагают выехать на какой-то срок и не общаться с семьёй. А если он нарушает этот запрет, тогда уже может идти речь о наказании», — рассказывает Ольга Фёдоровна.

«Восемь лет назад муж избил меня при друзьях нашей семьи, тоже семейной паре, — вспоминает вологжанка Вера. — В полицию я не обращалась, потому что не верю в эффективность возмездия со стороны государства. Нельзя сказать, что присутствие друзей снизило уровень агрессии мужа, но, по крайней мере, с тех пор он меня больше не бил. Но я точно могу сказать, что это стало точкой отсчёта для распада нашей семьи — спустя несколько лет мы развелись».

По данным Ольги Тарлаковой, полученным от правоохранительных органов, в 2018 году в Вологодской области совершено почти 6 тысяч преступлений в отношении женщин в части семейно-бытового насилия. Зарегистрировано 20 преступлений по части истязаний и ни одного по побоям. «Увеличилось число убийств женщин с 21 в 2017 году до 26 в 2018-м, по Вологде в суд не направлено ни одного уголовного дела по убийствам, по Череповцу одно. Сколько же можно расследовать — 2 года, 3 года? Хуже ситуации ещё не было», — уверена Ольга Фёдоровна.

Ольга Пименкова, руководитель проекта «Зелёная комната», который в Череповце реализует фонд «Дорога к дому», предполагает, что увеличение статистических показателей связано с ростом выявления правонарушений. «Сейчас стали много говорить, писать о том, что нельзя молчать и что есть возможность получить помощь. Если в семье произошёл акт насилия и никто не оказывает этой семье помощь, всегда случаются повторные случаи», — рассуждает она.

Семейное насилие  может культивироваться с детства.

Если вовремя его не пресечь, ребёнок со временем начнёт его воспринимать как поведенческую норму и в будущем с большой вероятностью сам станет его применять в своей взрослой жизни. «В семьях, где существует насилие, ребёнок берёт на вооружение модель поведения отца и матери, — говорит заместитель директора Территориального центра социальной помощи семье и детям Ольга Лобытова. — С детьми нужно работать, даже с детского сада отрабатывать модель поведения. С детьми в школе нужно работать с группой детей, где они общаются между собой, выстраивать между ними конструктивные отношения. Если ребёнок проявляет агрессию, в том числе к животным, нужно обращать на это внимание».

Парадоксально, но реабилитация после совершённого насилия необходима не только жертве, размышляет Ольга Пименкова: «Реабилитационные процедуры необходимы и человеку, совершившему поступок. Это могут быть и общественные работы, и контроль со стороны за тем, какой образ жизни ведёт человек, не опасен ли он для общества».

92
0
Еще статьи этого автора

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.