Неполученная компенсация

№25 (1178) от 30 июня 2020 г.

В Вологодском округе многие успели сбежать — «саморас­кулачиться» и уехать. А сам процесс насильственного раскулачивания нашёл отражение и в живописи.  | Репродукция с сайта avatars.mds.yandex.net

Череповецкий районный суд в июне 2020 года отказал внучке реабилитированного кулака Людмиле Б. в выплате компенсации за конфискованное во время репрессий имущество.

Людмила рассказала в суде, что деда признали кулаком в 30-е годы, лишили избирательных прав и имущества, а затем сослали на три года в исправительно-трудовой лагерь.

Им нет числа

Случай этот не уникален. Только в 1930 году предполагалось раскулачить 1500 крестьян. Согласно приказу полномочного представительства ОГПУ по Северному краю (в то время часть территорий Вологодской области входила в состав Северного края, центром которого был Архангельск) «О мероприятиях по ликвидации кулачества как класса на территории края», репрессиям подлежали: по Архангельскому округу — 400 человек, Няндомскому — 200 человек, Вологодскому — 400 человек, Северо-Двинскому — 300 человек, Коми области — 200 человек.

«Точное количество репрессированных сейчас не назвать. Для этого необходимо смотреть отдельно по каждому району и соотносить то, что было в планах, и сколько репрессировано фактически. Планы по репрессиям не были выполнены до конца. У нас в Вологодском округе многие успели сбежать — «самораскулачиться» и уехать. Число репрессированных нам помог бы установить процесс реабилитации, но он еще не завершен. В УМВД родственники еще обращаются с заявлениями, но все ли это? Многие так и умерли нереабилитированными», — говорит ведущий архивист Вологодского областного архива новейшей политической истории Сергей Старостин.

Первая очередь

Закон «О реабилитации жертв политических репрессий» был принят в 1991 году. По данным пресс-службы УМВД по Вологодской области, всего с года вступления документа в силу по март 2020 года было подано 24 945 заявлений, выдано 10 920 справок, признано реабилитированными 1595 человек. Но это данные в основном по тем, кто был выслан на спецпоселения. Другая часть данных хранится в архивах УФСБ.

В основном сейчас за справками уже обращаются не сами репрессированные, а их дети и внуки. В случае смерти реабилитированного родственники имеют право получить за него денежные компенсации, конфискованное в годы репрессий имущество или деньги за него. Но речь идет только о наследниках первой очереди — то есть дети, муж/жена или родители. Право наследственной трансмиссии в данном случае не действует.

Третий сорт

«Имущество крестьян или поступало в неделимый фонд колхоза, или распродавалось — это идеальный вариант. А чаще всё добро расхищалось теми же, кто проводил раскулачивание. На Вологодчине жили и действительно богатые крестьянские семьи. Люди работали, не ленились, умели дела вести. Как правило, это были многодетные семьи. В таком случае главу семьи судила «тройка» (органы внесудебного вынесения приговоров, состоявшие из трех человек: начальника, прокурора и секретаря. — Прим. ред.), а семьи выселяли», — отмечает Сергей Старостин.

«Искали везде, даже рвали обои в пазах, искали золото. Всё описывали и забирали.

Мама, разозлившись, вся в слезах, взяла настольную лампу с зеленым абажуром и бросила ее о лежанку со словами: «Вот, ни мне, ни вам»», — читаем в воспоминаниях Марии Семёновны Денисовой (в девичестве Головиной). Вместе с родителями ее выселили из Устюженского района в 1931 году. Сначала заставили покинуть родной дом — семья осталась жить у бабушки с дедушкой, а затем «врагов народа» повезли на север, за Кандалакшу.

«Нас посадили на какую-то подводу, матери милиционер разрешил взять только перину («для детей», как она объяснила ему), и повезли в Устюжну. Бабушка долго бежала за нами, а милиционер всё махал на нее наганом и кричал: «Старуха, уходи, буду стрелять!». А она, бедная, всё бежала. Наконец, видимо, силы у нее иссякли, и мы потеряли ее из виду», — рассказывала Мария Семёновна.

После 1949 года женщина уехала в Москву, где позже и были записаны ее воспоминания.

Изначально кулаков делили на три категории. Первую (в основном это были главы семей) осуждали «тройкой» вплоть до высшей меры — расстрела, а семьи выселяли. Вторую категорию просто выселяли (из Вологодского округа в основном в Коми, в Ковжинский район и др.). А третью категорию выселяли на земли похуже в пределах сельсовета или района.

У разбитого корыта

Дед Людмилы Б. умер в 1931 году, не дожив до окончания срока в трудовом лагере. Его дочь компенсацию за утраченное во время репрессий имущество не получила. Умерла она в 2013 году, и теперь на возмещение стоимости домов претендовала по праву наследственной трансмиссии ее дочь Людмила.

Женщина хотела, чтобы администрация Уломского сельского поселения Череповецкого района возместила ей потерю дома-пятистенка, который строил ее дед с пасынком, и зимника (зимнего дома) в деревне Путошке. На данный момент в строениях проживают посторонние люди. Однако суд отказал Людмиле в удовлетворении иска, так как она не являлась наследником первой очереди.

В 2014 году Нюксенским районным судом был рассмотрен похожий случай. Гражданка Петухова Е. обратилась с иском к местному управлению социальной защиты насления с требованием выплатить ей компенсацию за конфискованное во время репрессий имущество деда в размере 100 МРОТ. Однако суд отказал по той же причине, что и Людмили Б.: Е. Петухова не являлась наследником первой очереди.

По закону

По закону решения о возвращении изъятого имущества или о возмещении ущерба принимают местные власти, исходя из заключения комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. В спорных ситуациях разбирается суд, как это было в случае Людмилы Б.

Возмещаемая сумма за всё конфискованное, включая дома, не может превышать 10 тысяч рублей. Кроме того, не вернуть назад национализированное или муниципализированное во время конфискации имущество. За него также не полагается никаких компенсаций. К этой же категории относится то, что было уничтожено в период гражданской и Великой Отечественной войн, а также разрушенное стихийными бедствиями.

В районах и сельских поселениях вопросами компенсаций и оценки того, что было изъято, занимаются комиссии муниципалитетов. Реабилитированное лицо или его родственники могут обратиться за возвращением имущества или выплатой за него туда, где оно находилось или было распродано на момент применения репрессий, «независимо от того, где были репрессированы и проживают в настоящее время реабилитированные лица».

Член региональной комиссии по реа­билитации жертв политических репрессий и начальник Управления социальных выплат Алла Корюкина отметила, что в последнее время поток заявлений значительно сократился. «Большинство людей уже оформили справки о реабилитации и получили полагающиеся им выплаты. Всё-таки закон действует уже более 20 лет», — пояснила член комиссии.

201
0
Еще статьи этого автора
Похожие статьи
  • 10 июня' 20 | Как это было

    100 лет назад на севере закончилась Гражданская война, но Вологда вновь оказалась на военном положении.

    80
    0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.