Син тяо*, Вологда

№39 (1192) от 6 октября 2020 г.
Доброе утро, Вьетнам!

Для более чем сотни вьетнамских граждан Вологда стала второй родиной.

Первые вьетнамские семьи переехали в Вологду в конце 80-х — начале 90-х по обмену. Как выживали переселенцы в областной столице и чем живет вьетнамская диаспора сейчас, рассказал журналисту газеты «Премьер» Бин Нгуен, представитель молодого поколения.

*Здравствуй

Нгуен Тхань Ле, отец Бина, в начале 90-х годов последовал в Россию за старшим братом, переехавшим в Россию по программе обмена.

Первый среди своих

«Мой папа вырос в небогатой семье в деревне Тхай Бинь. Дедушка был военным, бабушка работала в поле. В поиске лучшей жизни отец решил уехать. Это был интересный вызов для него. Отец был характерным: не хотел быть обузой для родителей, понимая, что перспектив в деревне нет», — рассказывает Бин об отце.

Отцу Бина ехать в чужую страну к родному человеку было не так страшно, но такой поступок всё равно считался смелым. Человек отправлялся в неизвестность, где не знал ни языка, ни культуры. Спустя год к нему переехала молодая жена — Динь Тхи Там.

«Мне было около трёх лет, тогда мы жили в общежитии на Можайского. В холле на первом этаже неизвестные ранили жильцов общежития. Они просто пришли и начали нападать на вьетнамцев...»

Обе семьи жили на съемной квартире в Москве и строили бизнес по продаже одежды. Конкуренция была высокая, город был неспокойный. На День Победы не выходили на улицу, так как могли натолкнуться на скинхедов. Отец Бина помнит случай, как к ним в квартиру ворвались воры. Угрожая ножом, грабители вынесли вещи из дома. В 1991 году было принято решение уехать в более спокойный город.

Этим местом стала Вологда.

Бин на руках мамы Динь Тхи Там (справа), которая отправилась за мужем в чужую страну.

Жизнь в провинции

Найти свою нишу в провинциальном городе России оказалось намного проще. Родители Бина торговали спортивной атрибутикой и одеждой на стадионе «Динамо». Нгуен Нанг вместе с земляками создал вьетнамскую диаспору, которая добилась права для вьетнамцев торговать на рынке льнокомбината. Как известно, рынок работает до сих пор.

Сама Вологда оказалась спокойнее Москвы, хотя и тут случались случаи нападения на почве расистской ненависти.

«Мне было около трех лет, тогда мы жили в общежитии на Можайского. Я помню, как в здании поднялась шумиха. Оказалось, что в холле на первом этаже неизвестные ранили жильцов общежития. Они просто пришли и начали нападать на вьетнамцев. Версий было много, но очевидно, что это было из-за национальности», — вспоминает о том страшном событии Бин.

В школьное время таких проблем у Бина уже не было. Все одноклассники хорошо относились к нему. Конечно, ученики других классов удивлялись, когда на школьной сцене выступал азиат. Бин к такому поведению сейчас относится спокойно. Молодой человек понимает, что дети есть дети. Взрослых, которые позволяют себе оскорбительное поведение в сторону людей другой национальности, Бину скорее жалко: «Мир двигается вперед, а они остались где-то в прошлом».

Смешение культур

Жизнь в России для вьетнамцев не была простой, но семьи оставались и зарабатывали деньги, чтобы обеспечить родных и отправлять средства на родину. Бин вспоминает, что родители работали весь день. Сами принимали товар, работали продавцами, контролировали расходы и доходы. Вьетнамцы не знали, что такое отдых. Вся их жизнь строилась на получении прибыли. Для своих детей вьетнамцы нанимали русских нянь. Бин с теплотой вспоминает его няню — бабушку Валю и ее мужа дедушку Витю, с которыми не потерял общение до сих пор и которых считает родными.

Когда наступало время идти в школу, детей отправляли учиться во Вьетнам. В шесть лет Бин отправился на родину в город Хайфонг. Три года его воспитывали бабушка и дедушка, а также члены семьи по папиной линии. Благодаря этому времени Бин хорошо знает традиции Вьетнама и нацио­нальный язык. Однако свой третий класс он окончил в России, в Вологде.

«Я не могу точно сказать, как повлияли на меня две культуры. Я рос и там, и тут. По сути, я больше русский, который привык к вьетнамским традициям», — делает вывод Бин.

Бин с бабушкой Тиен и дедушкой Ки. Они воспитывали его три года.

Отцы и дети

В семье Бина всё, чему следовали во Вьетаме, стараются соблюдать и здесь. Алтарь — самое главное в доме. Это чаши со свечами, которые символизируют умерших предков. На 15-е число каждого месяца по лунному календарю в семье зажигают свечи на алтаре и молятся. Родители Бина следуют лунному календарю: советуют, когда стоит приехать к ним гости, когда нужно заселяться в новую квартиру. Дома отмечают традиционный Новый год и Новый год лунный.

Однако Бин различия между поколениями чувствует: у них с родителями разный подход к работе, к развитию личности, к личным отношениям. Категорически 23-летний Бин не понимает тему сватовства: для его родителей
вьетнамцы должны жениться на вьетнамках.

На вопрос, как же тогда сохранять уникальные традиции, когда мир меняется, Бин отвечает спокойно: «Всё само происходит. Даже во Вьетнаме молодое поколение трансформирует взгляды. Молодые ребята не видят смысла придерживаться старых традиций, если можно сделать лучше и проще для них. Нужно делать то, что имеет значение для тебя. И, конечно, уважать старших, быть вежливым, но это актуально для всех».

Молодое поколение

Несмотря на открытость Бина и его свободное владение двумя языками, другие вологодские вьетнамцы в его возрасте не могут обратиться в поликлинику за помощью, так как плохо знают русский язык: «Тот уровень языка, который нужен для их работы, они имеют. Знать что-то еще им не нужно, потому что никуда не выбираются, мало отдыхают. Многие никогда и не думали о том, на какие мероприятия сходить вне вьетнамского общества».

Представители вьетнамской диаспоры в Вологде разъясняют землякам новые законы, помогают им расширить знания в сфере торговли, приглашают специалистов. Благодаря диаспоре вьетнамцы знают, как правильно вести бизнес на территории России. Все заседания проходят с переводчиком (Бин однажды выступал им), через которого вьетнамцы могут задавать волнующие их вопросы.

«По сути, я больше русский, который привык к вьетнамским традициям», — говорит Бин Нгуен. | Фото из личного архива

Смена ориентиров

Десять лет назад диаспора была крупной. Родственники во всех семьях приезжали на помощь, потому что была нужна рабочая сила. Вьетнамские семьи, в том числе и семья Бина, в то время неплохо зарабатывали. Сейчас, спустя 30-35 лет, многие вьетнамцы возвращаются домой или переезжают в Москву — в столице процветает сфера общественного питания, и вьетнамская кухня пользуется популярностью.

Конечно, в Вологде есть те, кто до сих пор хорошо зарабатывает и нашел подход к клиентам. Однако в основном последние семь лет были не самыми лучшими для вьетнамского рынка в Вологде в связи с кризисами. Пожар 2017 года сыграл ключевую роль. Если до него люди могли выживать в чужой стране, то после происшествия они разорились. Как говорит Бин, его семья потеряла около восьми миллионов рублей из-за того пожара — они больше не могли себе позволить оставаться в Вологде.

Новой главой для семьи Бина стала работа в общественном питании в Москве. «Родители всю душу вкладывают в это дело. Они вьетнамцы и знают, как правильно готовить блюда нашей кухни. Родители не пытаются под кого-то подстроиться и готовят то, что нравится им самим», — делится Бин изменениями в жизни их семьи.

Сам он остался в Вологде, чтобы закончить обучение в университете. Сегодня Бин является управляющим одного из заведений, специализирующихся на традиционной кухне Вьетнама.

«Вологда — это мой дом, — заявляет Бин. — Я здесь вырос, здесь прошло мое детство. Если я уеду, то я однозначно буду скучать. Да, что-то поменялось, но многие детали неспешной вологодской жизни остались. И я буду вспоминать об этом с теплотой».

574
0
Еще статьи этого автора

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.