Заблудившийся сигнал

№18 (1119) от 7 мая 2019 г.

В фильме «Красная палатка» у Кольки (его сыграл Николай Иванов, позже прославившийся ролью Ивана в киноэпопее «Вечный зов») был крутой приёмник фабричного производства, а на самом деле были разложенные на столе радиодетали. И уж конечно, приём вёлся в доме, а не на крыше, как придумал режиссёр. | Кадр из фильма

Если бы не повальное увлечение радиоделом в 1920-е годы, иностранцев, вздумавших слетать на Северный полюс на дирижабле, но потерпевших крушение, так никогда бы и не спасли. Спасибо киномеханику из вологодской глубинки, принявшему сигнал бедствия!

До сих пор остаётся загадкой, почему не круглосуточно дежурившие профессионалы-поисковики поймали этот слабый сигнал, а скромный любитель, собравший приёмник своими руками, что называется, «на коленке». Впоследствии спасителя вообще расстреляли, обвинив в шпионаже...

Нашумевшая драма отправившегося в Арктику дирижабля и его пассажиров послужила основой для последнего фильма классика отечественного кинематографа Михаила Калатозова «Красная палатка», снятого совместно с иностранцами в 1969 году. Правда, там у поймавшего сигнал бедствия парня есть только имя — Колька — и пара минут экранного времени, когда деревенские пацаны бегают с воздушным змеем, к которому прикреплена радиоантенна, а наш герой, сидя в наушниках на крыше избы, крутит ручки настройки приёмника фаб­ричного изготовления. Калатозов на то и классик, чтобы выдать красивую картинку, но самом-то деле всё было совсем по-другому.

Фамилия у паренька, конечно, была. Звали его Николай Рейнгольдович Шмидт (1906-1942). На долгое время об этом человеке просто забыли.

Вычеркнутый из истории

Киномеханик Николай Шмидт. Снимок 1928 года. | Фото с сайта computer-museum.ruРодом Николай Шмидт из Киева. Отец у него был немец, участник Русско-японской и Первой мировой войн (на последней лишился руки), служил в инженерных войсках. После революции работал учителем математики и черчения. Мама Николая в годы революции давала частные уроки музыки и языков (английского, немецкого и французского), а потом преподавала в средней школе.

Hиколай после реального училища окончил в 1924 году Киевскую школу 2-й ступени. К тому времени его семья (у него было три брата, а отец уже умер) жила бедно, и он вынужден был искать работу. Устроился чернорабочим на Горьковский полиграфический комбинат, но получил там заболевание лёгких. Пришлось уехать.

В деревне Заветлужье Hижегородской губернии его взяли биб­лиотекарем в избу-читальню. Но в 1925 году Николай переезжает в местечко Вохма, что в 40 километрах от Заветлужья. Первоначально это село называлось Вознесенье из-за церкви Вознесения Христа Спасителя, построенной в 1740 году, и было центром Вознесенской волости, входившей в состав Никольского уезда Вологодской губернии. В 1924 году Вохма стала райцентром в укрупнённой Северо-Двинской губернии, столицей которой был Великий Устюг, а в 1944 году отошла к Костромской области. Сейчас Вохма — административный центр Вохомского района и Вохомского сельского поселения Костромской области.

Переезд был связан с тем, что в Вохме открылась вакансия киномеханика, а это более чем устраивало Николая, который в то время увлекался опытами Александра Попова в области радио и сам пробовал конструировать простейшие приёмники. Став членом местной молодёжной коммуны, молодой киномеханик отводит душу, целыми вечерами слушая радиоэфир.

После крушения «Италии» Умберто Нобиле (на фото) отправили в отставку. | Фото с сайта wikimedia.org

СИГНАЛ БЕДСТВИЯ

3 июня 1928 года, между девятью и десятью часами вечера, Николай Шмидт среди шума и треска услышал и записал обрывки фраз радиограммы на популярном в те годы языке эсперанто: «ITALI... NOBILI... FRAN... SOS SOS SOS... TERRI TENO EHH».

Из этой абракадабры он понял лишь, что поймал сигнал бедствия (SOS) итальянской научной экспедиции к Северному полюсу под руководством генерала Умберто Нобиле на дирижабле «Италия», которая стартовала из базового лагеря на Шпицбергене и 25 мая потерпела катастрофу на обратном пути около данного архипелага. Из газет, которые приходили в Вохму с большим опозданием, Николай знал про экспедицию, но о катастрофе дирижабля даже не подозревал.

Думая, что о ЧП уже известно всему миру, он на всякий случай телеграммой вызвал своего друга-ровесника Михаила Смирнова, который уехал к родителям на несколько дней в Заветлужье.

На следующий день они уже вдвоём сидели у приёмника. «Мы оба на слух принимали плохо, — признавался потом Михаил Смирнов. — Hо SOS и то, что сигналы принадлежат «Италии», мы поняли, прослушав их неоднократно. Тогда и решили дать телеграмму в Москву».

Её текст, адресованный секретарю Общества друзей радио (ОДР) СССР Якову Мукомлю, гласил: «МОСКВА. ОДР. МУКОМЛЮ. ИТАЛИЯ. HОБИЛЕ. ШМИДТ. 3.VI.28».

Потом уже выяснится, что сигнал SOS целую неделю после катастрофы передавал из ледового лагеря Hобиле радист экспедиции Джузеппе Биаджи при помощи аварийной коротковолновой радио­станции, которая чудом уцелела после того, как дирижабль рухнул на лед. Эффективность передач этой рации была малой из-за низкой антенны, и профессиональные радиостанции, обслуживающие ход экспедиции, их не ловили...

ШПИОН ПОНЕВОЛЕ

Уже на следующий день на почте Вохмы царила суматоха — Москва запрашивала подробности. Сведения были переданы в Совнарком СССР, а оттуда — итальянским ведомствам. В спасении 16 оставшихся в живых членов экспедиции, в том числе самого неудачника Нобиле, участвовали 18 судов и 21 самолёт из шести стран (СССР, Италии, Франции, Швеции, Hорвегии и Финляндии). И спас­ли-таки! Но это происходило уже без участия Николая и Михаила, которые в иностранных газетах вообще фигурировали как безымянные «радиолюбители из-под Архангельска».

Но Родина их не забыла. Вскоре наши герои получили телеграмму-вызов из губернского центра — Великого Устюга, вы­ехали туда и месяца три проработали там операторами радиостанции «Малый Коминтерн». Потом их пригласили в Москву на чествование участников спасательной экспедиции, а обратно они уже не вернулись: сперва их взяли в Нар­комат связи, а потом предложили поработать в Узбекистане.

В 1933 году Михаил уехал в Тбилиси, а Николай остался в Ташкенте.

Именно там в 1941 году его и арестовали. Говорят, поводом стала его немецкая фамилия. Помимо традиционной для тех лет «антисоветской агитации», ему приписали шпионаж: при обыске у него дома нашли части радиопередатчиков (они были нужны ему по работе). Не надеясь на справедливый суд, отчаявшийся Николай в тюрьме попытался покончить с собой, но его спасли. От обвинений в шпионаже в конце концов отказались за недоказанностью, но и «антисоветской агитации» оказалось предостаточно: 26 августа 1942 года Николая Шмидта расстреляли. Ему было всего 36 лет...

Лишь в 1984 году по инициативе журнала «Радио» дело Николая было наконец пересмотрено. Парня полностью оправдали и реабилитировали.

...Может, он бы и послал кому сигнал бедствия, да и не нашлось второго такого Николая, готового услышать этот SOS.

133
0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.