Зона становления

№43 (1144) от 29 октября 2019 г.

Когда бывший осужденный выходит, он теряется в изменившемся мире... Хорошо там, где есть люди, готовые помочь человеку после освобождения.  | Фото Алины Махлиной

Когда бывший осужденный выходит на волю, меняется всё. Он не узнаёт родственников, не понимает их. Меняются люди, условия, рынок труда… В Вологде адаптироваться к новой жизни освободившимся из мест лишения свободы помогает Красный Крест.

Неблагодарная работа

В 2018 году в Вологде при поддержке Фонда президентских грантов местным отделением Красного Креста был создан Социально-реабилитационный центр для оказания комплексной преемственной помощи осуждённым, освободившимся из мест лишения свободы.

«Это не ночлежка. У нас другие цели и задачи. Наша цель адаптировать человека так, чтобы он смог отсюда выйти и жить самостоятельно. Мы помогаем с документами, трудоустраиваем, оказываем психологическую помощь. Мы сами обозначили тематику как центр для освободившихся из мест лишения свободы. Это определенный вызов. Наш регион год или два назад находился в лидирующих позициях по рецидивной преступности — на 15-20 процентов выше, чем в среднем по России. Пусть мы не решим всего, но хотя бы попытаемся улучшить ситуацию. Это вынужденная необходимость для государства и для общества. Ведь если бывший осужденный не найдет себе место в обществе, сегодня он, чтобы вернуться на зону, украл, а завтра может перейти и к насильственным действиям», — считает председатель регионального отделения ВОО «Российский Красный Крест» Игорь Трофимов.

«Рядом много детских садов и школ. Родители боятся за своих детей!!! Никто не знает, что в головах у когда-то совершивших преступление», — писали взволнованные вологжане.

«Я узнала о центре из разговоров местных жителей. Говорили, мол, нужно устраивать акции протеста, во все инстанции писать. А я про себя подумала: что это я буду всякие сплетни и разговоры слушать? Пошла сразу к Игорю Анатольевичу, чтобы он разрешил мои сомнения. А то у нас некоторые жители уже съезжать собирались. Игорь Анатольевич мне всё доходчиво объяснил, мы где-то час просидели. А я говорю, буду помогать вам с сегодняшнего дня. В наше время от сумы и от тюрьмы не зарекайся», — говорит Александра Шадрина.

Игрушки могут компенсировать недостаток любви и тепла, потребность в ласке даже взрослым, многое повидавшим мужчинам. | Фото Алины Махлиной

Женщина теперь заведует вещевым складом — одела уже больше 80 человек. А с учетом многодетных и со стороны — несколько сотен.

«Цель у меня такая: чтобы они были одеты не хуже остальных. Чтобы они были как все, а то и лучше. Европейские бренды носят. Важно, чтобы они для работы имели одежду, обувь сменную», — объясняет Александра Александровна.

Центр помогает заключенным официально трудоустроиться. «Мы договариваемся с работодателями, беседуем с ними и говорим, чем наши подопечные лучше остальных. Наши не пьют, будут у нас под контролем — мы следим за тем, чтобы они соблюдали трудовую дисциплину, после зарплаты никуда не убегали. Поэтому работодателю это интересно. Мы стараемся сто процентов трудоустраивать», — объясняет Игорь Трофимов.

В центре действует система мотивирования правопослушного поведения. Сначала постояльцы свою зарплату отдают в качестве пожертвования центру, денег на руки не получают, всем необходимым их обеспечивает центр. Если три месяца они не нарушают правила внутреннего распорядка, не пьют, не хулиганят, тогда через три месяца платят только за еду и коммунальные услуги.

«Это работа важная, но неблагодарная. Ребята у нас не одуванчики, некоторые из них не приучены работать. Кто-то под надзором находится и обязан соблюдать определенные условия, иначе последуют штрафы и ограничения со стороны государства, вплоть до возвращения на зону. Точно такие же люди со всеми своими плюсами и минусами. Извергов мы не берем. Всех мы принять не можем. Второй фактор — истинное стремление человека перейти на нормальный жизненный путь. Человек хочет этого, делает что-то для этого, но что-то не получается — тут мы можем помочь. Если ты пришел только поесть, попить и телевизор посмотреть, тогда лучше не занимай чье-то место», — говорит Вячеслав Зворыкин, руководитель Красного Креста в Вологде.

В социально-реабилитационном центре готовят по-домашнему. | Фото Алины Махлиной

История Вероники

Про Веронику в центре говорят, что она может и слона на скаку остановить. Женщина бойкая, крепкая, она охотно согласилась ответить на вопросы корреспондента «Премьера».

Вероника во всем любит порядок: смотрит, чтобы везде соблюдалась чистота, всё вовремя было приготовлено, заготовлено на зиму. Даже отбывая наказание, женщина старалась привнести в камеру уют.

«Голый стол, ни клееночек нет, ни чайника, ни микроволновки. А что делать, если мне нужно, чтобы было уютно? Какими бы мы ни были, оступились, наказаны, но мы же люди. Мы для себя должны что-то делать, если нет стремлений, то и смысла в жизни нет», — считает женщина.

Вероника — противник алкоголя, и мужчинам в центре тоже не позволяет лишнего, ни со спиртным, ни с ней. «Я с первого дня себя поставила так, что ко мне можно подойти, спросить что-то, но не более. Я лучше буду иметь сто рублей, чем сто друзей. Друзья могут и предать в трудную минуту, я уже на этом оступилась. Поэтому не выделяю никого, общаюсь на одном уровне со всеми. Если человек переходит черту, я с ним уже не буду разговаривать, но перед этим разъясню, в чем его вина», — говорит она. И ее уважают, подходят советоваться. По ночам Вероника плохо спит и чтобы не терять времени даром, решила купить спицы и пряжу, чтобы связать постояльцам носки на зиму. В центре ее инициативу поддержали.

Больше всего Вероника хочет, чтобы у нее были свой огород и домашняя скотина: «Меня всегда тянуло к животным, было интересно, например, что из себя представляет корова, как ухаживать за ней, как кормить. Увижу больную собачку, кошечку — беру и еду в ветеринарку. В детстве меня за это ругали, но я всё равно не могла пройти мимо больного животного». Пока Вероника устроилась на мясокомбинат уборщицей, но в будущем Игорь Анатольевич обещал ей договориться о работе на ферме.

Вероника родилась в селе Коминки Свердловской области. В семье их было пятеро (4 сестры, 1 брат). Мама пила, вела асоциальный образ жизни, и ее лишили родительских прав, а бабушка болела и не могла взять детей к себе. Так Вероника попала в школу-интернат.

Сейчас женщина гордится тем, что у нее уже три внучки.

«Пока я с родными не общаюсь. Они в Киеве живут. Вот устроюсь нормально, будет свое жилье, тогда смело сообщу дочке, укажу адрес, чтобы она смогла приехать, если будет у нее желание, или сама к ней съезжу», — говорит Вероника уже тише, веки ее слегка краснеют, глаза подергиваются влажной пленкой. Однако никаких слез — характер не позволяет.

Ремонт — общее дело для постояльцев социально-реабилитационного центра. | Фото Алины Махлиной

История Владимира

Владимир Андреев вышел из центра не один, а с избранницей Анной. Они познакомились у общих знакомых. В центре проживание мужчин и женщин раздельное, и за этим следят строго. «С вином завязал, а никого нет — в жизни пустота. Зарабатываешь, откладываешь, а для чего? Вот Анна появилась в моей жизни. Она девушка хозяйственная и за собой следит, но бывает, срывается и выпивает. Она как-то раз пьяная пришла в центр, и ее выгнали, я не пил, но вместе с ней ушел», — рассказывает Владимир.

Пара по обоюдному согласию закодировалась. Мужчина работает грузчиком, с Анной они снимают квартиру, планируют расписаться.

Из мест лишения свободы Владимир вышел в никуда: доверился своим братьям и остался без жилья. «Меня в ночлежку отправили, а я туда не хотел, тогда посоветовали в Красный Крест. Работу нашел через Интернет. Самое главное — пить бросил».

О детстве и юности Владимир говорит неохотно: «Нас трое в семье было, я старший. Мать одна нас растила, попивала, воспитывала клюшкой. Мы часто меняли школы. Она продолжала пить, потом сошла с ума (в Кувшиново увезли). Меня в сокольский интернат отправили. Я начал работать в 15 лет. Только стал зарабатывать нормально, и тут перестройка, хаос. Работаешь — ничего не получаешь. Многие тогда спивались. Пошел на базар грузчиком — там хоть что-то получаешь, а там пьют, и я пристрастился. С кем жил — тоже попивали. И как-то раз с компанией напились, подрались, и пошло-поехало…»

Арт-терапию используют психологи при работе с бывшими заключёнными. | Фото Алины Махлиной

Так Владимир попал в места лишения свободы.

«На зоне многие верят, что выйдут, и всё будет по-другому, а натура-то всё равно берет верх, особенно если возвращаешься в прежнее окружение. Не изменив себя, ничего не изменить. Человек должен сам захотеть. А чтоб захотел, нужно к его душе найти подход — не палкой заставлять. Ведь даже пьет человек тогда, когда ему чего-то не хватает. Насилие — оно порождает только насилие — ничего хорошего. Надо, чтобы человека уважали и любили. Анну никто не мог уговорить закодироваться — я смог любовью и уважением. Я руку на нее никогда не подниму. Со мной она может спокойно поговорить. Разумеется, бывает, спорим и ругаемся, но в результате всё равно миримся. В жизни уже столько плохого было, что охота простого человеческого счастья: просто работа, дом и любящая жена», — говорит Владимир.

«Самое главное, чтобы человек понял и признал свою вину, тогда он больше не совершит преступления, а если не понял, то он будет винить всех в том, что сел. Если он поймет, что это его вина и примет на себя ответственность, то пути выхода уже видны», — считает сотрудник психологической службы УФСИН Ольга Докшина. — Мы помогаем человеку обрести уверенность в том, что он справится с внешними обстоятельствами, что всё зависит только от него, а не от тех, кто ждет его или не ждет».

По субботам у бывших заключённых — паркохозяйственный день. | Фото Алины Махлиной

факты

По данным на 2018 год уровень рецидивной преступности в Вологодской области составляет 68% , что на 10% превышает средний уровень по России.

«Более половины (58,1%) расследованных преступлений совершено лицами, ранее совершавшими преступления», — гласит отчет МВД за январь-август 2019 года.

В тему: Подготовка к освобождению

«Снижение рецидивной преступности — это одна из основных задач, стоящих перед уголовно-исполнительной системой в целом. Те, кто освобождаются, приходят в гражданское общество, и добропорядочные граждане не должны страдать от этого. Важно, чтобы осужденные вышли другими людьми, — сообщает инспектор по особым поручениям отделения по воспитательной и социальной работе с осужденными Алексей Ромин. — В каждой колонии создан центр защиты заключенных, там сотрудники готовят заключенных к освобождению. Это не только развитие личностных качеств, но еще и вопросы их трудового и бытового устройства. Выходящие на свободу зачастую остаются без средств к существованию, и у них просто нет выхода, кроме как совершить преступление».

На данный момент у УФСИН заключено трехстороннее соглашение с УМВД и Департаментом труда и занятости Вологодской области. Среди заключенных проводится профориентационная работа. С этой целью создаются профессиональные училища, где осужденные могут получить определенные профессии. Самая популярная у нас в области — это швея.

При желании и финансовых возможностях (чаще всего платят родственники) осужденные могут получать высшее образование дистанционно. Сотрудники УФСИН этому всячески содействуют, так как по статистике люди с высшим образованием совершают меньше преступлений.

Курс адаптации проходят и те, кто только попал в места лишения свободы, и те, кто оттуда выходит. Основные его задачи: осознание заключенным своего образа, своих особенностей, работа со страхами, повышение самооценки, работа над мотивами, целями, потребностями (что он ожидает от мира после освобождения), формирование гуманистического отношения к людям.

«Хорошо там, где есть люди, готовые помочь человеку после освобождения. Особо сложная категория — это люди с длительными сроками лишения свободы. За время, пока человек отбывал наказание, первое — он потерял здоровье (наступает пенсионный возраст), второе — потерял квалификацию (так как не было подтверждения после получения диплома), третье — утрата родственников (он выходит уже в никуда, чаще всего ни друзей, ни родственников, ни родителей). Вот эта категория самая сложная. На таких людей пожилого возраста обращается больше внимания. Когда они выходят на свободу, их некому поддержать. Здесь продумываются конкретные шаги: чем будет заниматься человек, куда он поедет, как он сможет себя обеспечить (естественно, если физиологические потребности не удовлетворены, человеку не до духовного самосовершенствования)», — поясняет психолог Ольга Докшина.

Еще одна сложная категория — это люди, не признавшие своей вины. В таких случаях осужденный считает, что наказание незаслуженное, и выходит с обидой на того, из-за кого его посадили. Это может быть потерпевший, и агрессия будет направлена на него. Психологи с таким человеком работают особенно тщательно, стараются ему внушить, что в места лишения свободы человека привел неправильный образ жизни прежде всего. Если он изменит его, то сможет жить на свободе и дальше, а если просто начнет мстить, то, скорее всего, снова окажется за решеткой.

Перед выходом заключенные заранее сообщают адрес, куда отправятся после освобождения. Чаще всего это место прописки. Сотрудники соцзащиты направляют запрос в УМВД, местные органы самоуправления по поводу места жительства, работают с родственниками. Участковый проверяет, есть ли жилье, какие там условия, кто в нем живет. Если всё в порядке, далее рассчитывается стоимость пути и оплачивается проезд к месту жительства, а также выдается единовременное пособие — 850 рублей.

«Раньше мы выдавали деньги на проезд осужденным на руки, но последние лет пять специально приобретаем электронные проездные билеты, чтобы осужденные не могли потратить деньги не по назначению», — отмечает Алексей Ромин.

 

182
0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.