Владимир Пешков

e-mail: vladimir.peshkov@yahoo.com

Найти и не сдаваться

№10 (1111) от 12 марта 2019 г.

Для Павла Ятвицкого работа в ФСИН и поисковые экспедиции — это разные стороны одной и той же деятельности — службы Родине. | Фото Владимира Пешкова

Легенда поискового движения. Семьянин. Сотрудник вологодского конвоя. Павел Ятвицкий — пожалуй, один из самых ярких представителей вологодской системы исполнения наказаний.

Он воплощает в себе множество ипостасей, но живёт, по его признанию, ради того, чтобы находить останки советских солдат и предавать их земле со всем подобающим почтением.

Вологодский конвой

Детство Павел Ятвицкий провёл в Латвии и, по его признанию, во­очию видел, как распадался Советский Союз. «Я окончил школу в мае 1991 года в городе Елгаве Латвийской ССР. Изначально я хотел поступить в Челябинское танковое училище. Отправил документы, а на лето поехал в Вологду. Жду вызова, а его всё нет и нет. И тут наступает август, я понимаю, что домой мне возвращаться некуда, Латвия — уже не моя страна. И я поступил на вологодский истфак».

После второго курса вологжанина затянуло с головой в поисковую работу: почти полгода он провёл в полях подо Ржевом, под Тихвином, в Центральном архиве Министерства обороны. Так вышло, что первый семестр третьего курса был безнадёжно пропущен, и Павел решил отправиться в армию: «9 декабря на день освобождения Тихвина мы завершили захоронение останков бойцов, которых удалось поднять. 10 декабря я вернулся в Вологду и обнаружил, что к сессии меня не допускают. Я подумал и решил, что для меня это непринципиально, и пошёл в военкомат. Я почти уверен, что если бы я очень захотел, то сдал бы сессию и продолжил бы учиться. Но уже 21 декабря я был в войсках».

Со службой ему повезло, ведь он попал в ракетные войска, приходилось нести боевое дежурство. Когда командир полка заступал на дежурство, как правило, брал в свой расчёт именно Павла. После службы он восстановился на родном истфаке, но так его и не окончил — пришлось искать работу, чтобы было на что жить: «Пошёл в военкомат и попросил вернуть меня обратно на службу. Сначала меня определили в Рыбкино, окончил школу прапорщиков, а затем перевёлся во ФСИН. Я ведь давно отвык от гражданской жизни, служу, всё хорошо, жизнь сложилась».

Работа конвойных команд довольно рутинная: приходится сопровождать этапы заключённых с одной зоны до другой. Это могут быть и короткие одно- и двухдневные командировки по Вологодской области, так и дальние недельные поездки в Карелию, Киров, Республику Коми. В любую секунду сотрудники готовы подменить товарища и выехать вместо него. Главный принцип работы — это чёткое соблюдение закона и инструкций. Не зря автор «Чёрного кота» и множества других шлягеров, создатель группы «Лесоповал», известный советский поэт Михаил Танич в одной из своих «зэковских» песен однажды обмолвился: «Конвой из Вологды — не до чечёточки».

По словам Павла Ятвицкого, в поиске все люди делятся на своих и чужих, а не на живых или мёртвых. На фото: участники экспедиции несут гроб с найденными останками советского воина. | Фото из личного архива

Поисково-полевая жизнь

Каждый год Павел Ятвицкий берёт месячный отпуск и уезжает в поиск. В последние годы это, как правило, окрестности Любани в Ленинградской области. «Любанская экспедиция — особенная, — рассказывает он. — Это такое место, где фронт стоял с осени 1941-го до января 1944 года. Там было с десяток попыток прорыва блокады Ленинграда. Там был позиционный фронт, который участникам сильно напоминал окопы Первой мировой, бились за каждый блиндаж, продвижение на 200-300 метров считалось большим успехом, танковых бригад хватало на двое суток боя».

Существует миф о том, что поисковики увеличивают количество погибших. На самом деле это не так: они переносят имена павших бойцов из граф «пропал без вести» либо «место захоронения неизвестно» в графу «убит и похоронен». В целом же потери давно посчитаны, хотя у разных исследователей данные расходятся. Павел Ятвицкий придерживается позиции, что всего Великая Отечественная война унесла 27 миллионов советских граждан, из которых 11-12 миллионов приходится на армию.

«Когда вскрываешь землянку, то ты её видишь примерно такой же, какой она была тогда: зелёный лапник, свежие на вид спилы на брёвнах, американский ленд-лизовский кабель с оплёткой, которым они грелись, — говорит Павел. — И ты видишь этот обгоревший кусок кабеля. Между брёвнами хлюпает. Полежи-ка в апреле в такой землянке ночь, а утром вылези и иди воюй, причём без всяких гарантий. При этом прекрасно понимаешь, что вот именно этим ребятам мы обязаны тем, что сегодня живём на свете».

Вопрос везения

Как и в России в целом, в Вологодской области есть сформировавшиеся поисковые отряды. «Наш отряд часто выполняет функцию разведки, — отмечает он. — Мы идём по лесу, находим бойцов, а поднимают их другие отряды, которые идут следом. Далеко не факт, что бойца, которого я нашёл лично, я же и буду поднимать. Когда находишь блиндаж или траншею, ты ведь не знаешь, сколько там человек, ты только по разным деталям видишь, что там нужно копать».

Отыскать останки всех погибших во время Великой Отечественной войны не удастся никогда, считает вологжанин Павел Ятвицкий.

Ещё в 90-е годы сохранность обмундирования была такой, что их доставали не при помощи лопат, а вытягивали за шинели. С тех пор всё принципиально поменялось, и отряды массово применяют археологический метод. Отряды выбирают местность, где они, по общему мнению, могут принести наибольшую пользу. Затем из года в год ездят туда, «цепляясь» за территорию.

«10-20% — это костяк, стабильный состав. Приезжает много молодёжи. Но в последнее время мы видим интересную тенденцию: всё больше постоянных участников, сложившихся отрядов, — размышляет Павел Ятвицкий. — В нашем отряде молодёжью теперь считаются наши сыновья. Приезжают «пионеры» — школьники, студенты, кадеты, юнармейцы и так далее. Их надо учить. Но большинство приедет два-три раза, а то и вовсе ни разу не вернутся. Это закономерно, в этом нет никакой трагедии. Много людей приезжает из Поволжья — это Татарстан, Чувашия, Мордовия, там очень сильное поисковое движение, которое начиналось ещё в 1960-е годы».

Вряд ли удастся отыскать абсолютно каждого павшего бойца. Всё дело в том, что многие гибли в удалённых лесах и болотах, куда с тех пор почти не заходили люди. Поисковые отряды годами ходят по одной и той же территории, проверяя землю щупами, и каждый раз находят останки там, где, казалось бы, уже всё давно перекопано. Часто местоположение определяют по скоп­лению гильз или осколков мин.

«Никто никогда не даст гарантии, что вот этот квадрат очищен раз и навсегда, — подтверждает Павел Ятвицкий. — За столько лет непрерывных боёв было построено много боевых коммуникаций и у наших, и у немцев. На два метра в глубину, скорее всего, мы достали всё, а вот глубже — никто не знает. А вдруг там двухэтажный блиндаж? Полной очистки территории и не предвидится, скорее всего, это сейчас даже технически невозможно».

P.S. «Премьер» благодарит Вологодское УФСИН России за содействие в подготовке материала. 140-летию уголовно-исполнительной системы посвящается.

115
0
Еще статьи этого автора
Похожие статьи
  • 24 ноября' 17 | Знай наших!
    Проект вологодских поисковиков «Помни войну» получил президентский грант
     
    156
    0
  • 29 августа' 18 | Увлечения

    Останки 35 красноармейцев нашли во время августовской экспедиции вологодские поисковики

    135
    0
  • 31 октября' 18 | Выставки

    В Вологде прошла выставка, посвященная жизни в местах лишения свободы.

    101
    0
  • 02 мая' 17 | Жизнь

    В конце апреля Вологодский областной суд отказал китайскому рэкетиру Сунь Цзюнь, который не хочет сидеть в местной колонии и требует увезти его отбывать наказание на родину.

    56
    0
  • 09 мая' 17 | Жизнь

    Вологодские археологи-любители нашли награды неизвестного героя и теперь пытаются установить владельца.

    159
    1

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.